28  

— …тем опаснее. — Нико нахмурился. — Что нам — зарыть его? Если его найдут фавны…

Хейзел представилось грибовидное облако, поднимающееся над дорогой, — поджаренные, как головешки, фавны разлетаются в разные стороны. Нет, она не хотела об этом думать — слишком ужасно.

— Вообще-то он сам собой должен погрузиться под землю, когда я уйду, но чтобы уж наверняка…

Вообще-то она пользовалась этим приемом, но только не применительно к чему-то тяжелому и плотному. Хейзел наставила палец на слиток и сосредоточилась.

Слиток поднялся в воздух. Она сконцентрировала свою злость — что было нетрудно, — она ненавидела золото, ненавидела это проклятие, ненавидела воспоминания о прошлом, обо всех своих неудачах. Пальцы защипало. Золотой слиток засиял, раскалившись.

— Эй, Хейзел, ты уверена?..

Она сжала кулак. Слиток сложился, как кусок пластилина. Хейзел усилием воли заплела его в гигантское комковатое кольцо. Потом она рывком опустила руку. Ее бублик стоимостью в миллион долларов ушел под землю. И так глубоко, что наверху осталась только потревоженная свежая земля.

— Да, это было впечатляюще. — Нико смотрел на нее с уважением.

Хейзел так не считала — она видела, как ее брат оживляет скелеты и возвращает мертвецов к жизни. Вот это действительно было впечатляюще. Но для разнообразия она была не прочь удивить его.

В лагере снова заиграл рожок. Сейчас в когортах начнется перекличка, а у Хейзел не было ни малейшего желания оказаться в мешке с куницами.

— Скорее! — велела она Нико. И они стремглав бросились к воротам.


Когда Хейзел в первый раз увидела весь легион в сборе, она впала в ужас. Она чуть не бросилась назад к казармам, чтобы спрятаться в домике. Но и спустя девять месяцев, проведенных в лагере, она находила это зрелище потрясающим.

Четыре первые когорты, в каждой по сорок ребят, стояли рядами перед своими казармами по обеим сторонам виа Преториа. Пятая когорта построилась в самом конце перед принципией, поскольку их казарма находилась в дальнем углу лагеря рядом с конюшнями и туалетами. Хейзел пришлось пробежать мимо всего легиона, чтобы занять свое место.

Легионеры были в боевом облачении. Их отполированные кольчуги и поножи сверкали поверх футболок и джинсов. Шлемы украшали изображения черепов и мечей. Устрашающе выглядели даже кожаные боевые ботинки с металлическими подковками, незаменимыми, если маршируешь по грязи или шагаешь по головам.

Перед легионерами, словно ряд гигантских доминошек, стояли их красные с золотым щиты, размером с дверь холодильника. У каждого легионера было копье, похожее на гарпун, называемое «пилум», а к нему гладиус, кинжал и другое оснащение, весом под сотню фунтов. Если, попав в легион, ты не имел надлежащей спортивной формы, то долго тебе было не протянуть. Да просто пройтись в полных доспехах — и то нелегкий труд.

Хейзел и Нико бежали по улице, а легионеры в это время строились в шеренги и вытягивались по стойке «смирно», так что появление брата и сестры явно не прошло незамеченным. Хейзел избегала встречаться глазами с обитателями лагеря, но с Октавианом у нее этот номер не прошел — он стоял во главе пятой когорты и ухмылялся, глядя на нее. В шлеме центуриона с пером и с дюжиной медалей, пришпиленных к груди, вид у него был весьма самодовольный.

Хейзел никак не могла успокоиться после его угроз. Глупый авгур с его даром пророчества — надо же, чтобы он единственный из лагеря вызнал ее тайны. Ну почему именно он? Она была уверена, что он давно бы уже обо всем разболтал, если бы не считал, что может что-нибудь выжать из этого, оказывая давление на Хейзел. Она пожалела, что не взяла тот золотой слиток — шарахнула бы сейчас Октавиана по башке!

Она пробежала мимо Рейны, объезжавшей строй на своем пегасе Сципионе, которого все называли запросто — Сциппи. Металлические собаки Аурум и Аргентум семенили рядом с хозяйкой.

— Хейзел Левеск, — громко поговорила Рейна, — я рада, что ты смогла присоединиться к нам.

Хейзел промолчала — себе дороже. Большая часть боевого оснащения была не при ней, но она поспешила на свое место рядом с Фрэнком и встала по стойке «смирно». Их главный центурион, здоровенный семнадцатилетний парень по имени Дакота, как раз выкрикивал ее имя — последнее в списке.

— Здесь! — пропищала она в ответ.

Слава богам! Можно считать, что она не опоздала.

  28  
×
×