42  

— Меня ждут, меня ждут, — недовольно передразнил Алексей. — Я думал, ты меня имеешь в виду, а оказывается — Ольгу…

— Я же не знала, — слабым голосом возразила Ксюшка. — Ты же не говорил, что будешь ждать, а Ольга говорила… А ты вообще ничего не говорил, уехал ни свет — ни заря, я даже и не видела, когда.

— Что ж тут говорить? Как будто тебе и так все не ясно… — Алексей вздохнул и полез в пакет. — Давай-ка по пирожку съедим, пока Ольги нет.

И тут же за чугунной оградой бесшумно возникла белая Ольгина «Волга», мягко чмокнула дверца, и сама Ольга, строгая и деловая, направилась к их скамейке под яблоней. Подошла, молча кивнула Алексею, внимательно посмотрела на Ксюшку и буднично сказала:

— Отделалась? Молодец. Поехали, по дороге поговорим. Алексей, грузи Оксану в машину, шмотки я прихвачу.

Ух, деловая… Алексей заставил Ксюшку подняться, крепко обнял и повел к машине, бормоча без остановки: «Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо…»

Говорить Ольге по дороге пришлось с Алексеем — Ксюшка уснула, кажется, в ту же секунду, как оказалась на заднем сиденье в прохладе кондиционера и в полумраке салона за тонированными стеклами. Алексей сидел рядом, бережно обнимал ее тонкое безвольное тельце и рассказывал Ольге все, что случилось вчера у тети Нади. Ольга внимательно слушала, обернувшись к нему, смотрела отсутствующим взглядом и неодобрительно поджимала пухлые, густо накрашенные губы. Молчала. Зачем он это все говорит? Зачем это ей надо? Чужой человек.

Алексей умолк, испытывая неловкость за свою болтливость. И за нелепую невысказанную надежду — а вдруг чего посоветует? Крутая же…

— Плюнь, — посоветовала наконец крутая Ольга. — Тоже мне, американские зубы… Ксюшку он не достанет. А с зубами пусть сам разбирается. Сам упал — сам дурак. Подумаешь, собачки испугался.

— Да нет, ты чего, — несколько ошеломленно возразил Алексей. — Какое там сам! Я ему сильно помог, чего там…

— А я видела, как он сам упал, — раздраженно перебила Ольга. — И не спорь со мной. Ты с милицией никогда не связывался?

— И я видел, как этот шест на ходулях сам грохнулся, — солидно подтвердил Казимир, сидящий за рулем. — Прямо с крыльца навернулся. И мордой о камень. Пьяный, что ли, был? Даже прямо не знаю, что и думать.

— Нет, пьяный — это вряд ли, — рассудительно сказала Ольга. — Он же на машине приехал, да? Пьяный Марк за рулем — это вряд ли. Просто споткнулся, бедненький, нервничал сильно. И Буксир, опять же, гавкнул под руку.

— Под ногу, — поправил Казимир. — А у Буксира голосок тот еще… Я и сам, наверное, споткнулся бы.

— Да вы что, ребята? — Алексей растерялся, слушая этот диалог. — Зачем это все? Ну, смазал по суслам, ну и что, расстреляют меня за это?

— Гордый, — сказал Казимир с жалостью, и они с Ольгой понимающе переглянулись. — Гордый, но глупый.

— Угу, — согласилась Ольга и еще крепче сжала губы. — Тебе, Алексей, может, без проблем жить скучно? Ну, так о Ксюшке подумай. И о тете Наде.

— Да что за проблемы? — искренне возмутился Алексей. — Подумаешь, проблема — разок по морде подонку дал!

— Село, — сказал Казимир с удивлением. — Деревня неученая. Даже хуже — иностранец непуганый.

— Ладно, там видно будет, — непонятно сказала Ольга. — Может, дойдет в процессе развития…

Что хоть они пыль подняли вокруг такой ерунды? Совершенно непонятно…

Машина остановилась у калитки теть Надиного дома, Алексей потормошил Ксюшку, и та неохотно, медленно, тяжело просыпалась, когда Ольга, отворив калитку и шагнув было во двор, отступила назад, вернулась к машине и тихо сказала:

— Ну вот, они уже здесь. И не участковый какой-нибудь, а полная обойма. Я вроде капитана заметила. Казимир, ты с нами. Алексей, ты Ксюшке помоги. И молчи ради Бога! Не встревай со своим героизмом…

— А что там такое? — без интереса спросила Ксюшка сонным голосом. Она стояла у машины, не открывая глаз, и цеплялась за дверцу.

— Да ничего интересного, — успокоил Алексей, осторожно подхватывая ее на руки. — Пойдем-ка баиньки, а то ты на ходу спишь. Оль, подержи калитку…

Он понес Ксюшку к дому, хмуро поглядывая на милиционера, вышагивающего у крыльца, и еще двух или больше, маячивших в кухонном окне. Приехали, стало быть, задерживать особо опасного преступника. Вот как раз этого тетке Надьке и не хватало…

— Ты чего это меня все время на руках носишь? — отвлек его сонный Ксюшкин голос. Она уютно прижималась бледненькой щекой к его плечу и обнимала слабыми руками за шею. Глаза она так и не открыла, и Алексей отметил, что веки у нее такие темные, что на их фоне лохматые, чуть выгоревшие на концах ресницы кажутся почти золотыми.

  42  
×
×