13  

– Давай отложим этот разговор до утра, – дипломатично предложила мне Баст. – Тебе нужно отдохнуть. И потом, свиток можно разворачивать лишь при свете дня, когда легче справиться с силой Ра.

От папируса все еще шел пар.

– Говоришь… легче справиться? Я снова не запылаю?

– Сейчас можешь спокойно к нему прикасаться, – заверила меня Баст. – После нескольких тысяч лет заточения свиток сделался очень восприимчивым к любой энергии: магической, электрической, эмоциональной. Я снизила порог восприимчивости. Так что больше он не вспыхнет.

Я осторожно взяла свиток. Баст оказалась права. Папирус не прилип к моим пальцам и не заставил светиться городские крыши.

– Ложись спать, – посоветовала Баст, помогая мне подняться. – Я скажу Картеру, что с тобой и со свитком все в порядке. И потом… – Она улыбнулась. – Тебе обязательно надо выспаться. У тебя завтра особый день.

«Да, – с грустью подумала я. – Особый день. О котором никто не помнит, кроме моей кисы».

Картер по-прежнему был занят дрессировкой грифона. У того из клюва торчали шнурки кроссовок брата. Похоже, грифон не собирался их отдавать.

Почти все из двух десятков наших учеников стояли возле Жас, пытаясь ее разбудить. В том числе и Уолт. Почувствовав мой взгляд, он ненадолго поднял голову и тут же снова склонился над Жас.

– Ты права. Пойду-ка я спать, – сказала я Баст. – Тут и без меня обойдутся.


Моя комната – прекрасное место, куда можно скрыться вместе со своим паршивым настроением. До этого у меня была другая комната, в мансарде лондонского дома, где живут мамины родители. Иногда я скучала по прежней жизни, по подругам Лиз и Эмме и всему остальному. Но по сравнению с той комнаткой эта казалась просто дворцом.

Начну с того, что здесь у меня был балкон, выходивший на Ист-ривер. Плюс громадная кровать, персональная ванная и гардеробная, где непостижимым образом появлялась разнообразная новая одежда. (Если что-то пачкалось, оно само стиралось и чистилось.) Добавьте к этому встроенный холодильник, стилизованный под старинный комод, а в холодильнике – приличный запас моего любимого напитка «Рибена» (в Штатах его не делают, приходится заказывать в Англии) и шоколадных конфет. (Должны же у девчонки быть маленькие радости!) Ну и конечно, крутой музыкальный центр. У стен комнаты – магическая звукоизоляция. Я могла хоть среди ночи запустить музыку на полную громкость и не бояться разбудить дражайшего братца в комнате по соседству. На комоде стоял старенький кассетник, подаренный мне бабушкой и дедом почти сразу, как я у них поселилась. Кассетник морально устарел, да и внешний вид у него оставлял желать лучшего. Спросите, зачем я тащила его сюда из Лондона? Наверное, по причине своей сентиментальности.

Я не стала запускать кассетник. Включать музыкальный центр тоже не хотелось. Ограничилась своим айподом. Пролистала папки, нашла озаглавленную «Когда грустно». Как раз под мое настроение.

Подборка начиналась с альбома молодой английской певицы Адели. Альбом назывался «19». Когда же я слушала его в последний раз?

Я стала вспоминать… и в глазах защипало. Эти песни я слушала в тот самый день, когда отец с Картером прилетели в Лондон, а потом мы отправились в Британский музей… Кто бы мне сказал тогда, что моя жизнь так круто изменится!

Адель умеет хватать за сердце. Поет так, будто у нее самой сердце разрывается. Песня была про парня, которого она любила, а тот ее почти не замечал. Ну что еще ей сделать, чтобы у него проснулась любовь к ней?.. Сейчас я воспринимала эту песню не так, как в Лондоне. А в ту пору я думала о нашей семье. О маме, которой не стало, когда я была совсем маленькой. Об отце и Картере. Они путешествовали по всему свету. Им и без меня было хорошо. Две встречи в год, а остальное время живи с дедом и бабушкой, терпи стариковское занудство и все такое.

Тогда я многого не знала. Оказалось, все гораздо сложнее. Отец не просто так оставил меня в Лондоне. Мамины родители были очень злы на него и считали именно его виновным в смерти их дочери. Однажды дед бросился на отца с лопатой. Они с бабушкой наняли юристов, задавшись целью лишить отца родительских прав. Но и это было лишь одной из причин. Главная причина крылась совсем в другом. Зная о наших с Картером магических способностях, отец не хотел, чтобы мы мешали друг другу, пока не подрастем и не научимся управлять собственной силой. Честно говоря, эти месяцы сблизили нас с братом. Мы не потеряли отца безвозвратно, хотя не могли звонить ему и слать электронные письма. Наш отец стал теперь богом Нижнего мира, мира мертвых. А мама… я видела ее призрак. Это тоже что-то значит.

  13  
×
×