36  

Три часа пополудни

Это могла бы быть история о Мэри Лу из желтого домика номер двенадцать. Мэри вполне могла бы выйти из своей калитки рано утром, со своей маленькой желтой сумочкой в виде корзинки, и пойти вниз по улице, не торопясь, чтобы оказаться у булочной аккурат к ее открытию.

Мэри очень пунктуальна, хотя и очень рассеянна. Она никогда не опаздывает, но всегда что-нибудь забывает.


Или это могла быть история о мистере Алане из синего домика с гаражом. Его автомобиль в ремонте вот уже четыре дня, и мистер Алан вполне мог бы выехать чуть раньше на своем велосипеде, чтобы не опоздать на работу к пятничному собранию.

Он бы долго закатывал штанину синих брюк, поставив ногу на край клумбы. И его супруга, мадам Молли, стояла бы на крыльце, ожидая момента, чтобы сказать: «Удачи, дорогой!» — и помахать рукой.


Это также могла быть история о Чарли из красного флигеля, что за большим красным домом рядом с парком. Мальчик Чарли каждое утро выгуливает хозяйских собак вдоль аллеи. Он всегда улыбается и что-то напевает себе под нос. Никто не знает, сколько он спит. Он ложится позже всех и раньше всех встает.

Но именно в то утро ощенилась рыжая овчарка Урса и Чарли не вышел на прогулку в обычное время.


Между тем, эта история о тетушке Луизе из зеленого домика в конце улицы. Скажем так, о странной тетушке Луизе (иначе ее никто здесь и не называет).

Сейчас можно подумать, что все произошло из-за чашки чая. Точнее, из-за ее отсутствия.

Днем раньше, ровно в три часа пополудни, Луиза, как обычно, накрыла столик на веранде на четыре персоны.


Желтая чашка была самая красивая: по ободку ползла золотая змейка, словно стекающая на желтое блюдце, а на донышке красовался фигурный вензель.

Синяя чашка была тяжелой, совсем неизящной, с толстыми стенками. Снизу по краю виднелось несколько щербинок сколотой краски.

— Алан, дорогой, давайте купим вам новую чашку! Нельзя же быть таким консерватором! — говорила Луиза, неся из кухни сахарницу.

— Вы правы, к иным вещам я очень привязан. Эту чашку подарила мне Молли, когда мы еще не были женаты.

— Памятные вещи надо держать в серванте, — задумчиво произнесла Мэри Лу, — а пить надо только из красивой чашки! Луиза, мне бы сегодня хотелось того ромашкового чая, что в прошлую пятницу! Удивительно, как он у вас получается таким — прямо рай во рту!

— Конечно, дорогая! — Тетушка несла из кухни большой зеленый чайник.

— А мне все равно, из чего пить. Главное, чтобы чай вкусный! — Чарли вертел в руках красную чашку с узким донышком и улыбался.

— А вы, юноша, еще слишком мало знаете, чтобы… Осторожно! — Мистер Алан вскочил со стула, но было поздно. Чарли неудачно повернулся, задел локтем тетушку Луизу, зеленая чашка выскользнула у той из рук, ударилась о край стола и со звоном разбилась о каменные плиты.

— Это к счастью, к счастью! — сказала Мэри Лу. — Будет повод сходить в город за новой чашкой…


Те, кто наблюдали за этой сценой из коридора, видели лишь квадратный стол у окна, с привинченными к полу ножками, решетку на окне, узкую спину Луизы Хартли и ее худые ноги в шлепанцах.

Луиза находится здесь уже восемь лет. Каждый день в это время она садится к столу и разговаривает сама с собой.

— Что вы наделали, Чарли? — воскликнула она и начала плакать. — Это была моя любимая чашка! Моя самая любимая!

— И не успокаивайте меня, Мэри! Точно такую же я не куплю! — Луиза встала, опрокинув стул.

— И вы еще спрашиваете? — Она снова повернулась к окну, уже рыдая. — Что бы сказала Молли, если бы вы разбили свою?

К Луизе быстро подошла девушка в белом халате, одним движением закатала рукав и ввела иглу в предплечье:

— Все хорошо, миссис Хартли, не надо волноваться. Вам нужно отдохнуть, пойдемте.


Тетушка Луиза проснулась среди ночи и сразу вспомнила про чашку.

«Какой неуклюжий этот Чарли! Ему и впрямь нельзя ничего доверить, кроме собак, — подумала она. — С другой стороны, будет возможность выбрать чашку и для Алана. Чем не повод зайти потом в гости к Молли? Нельзя же дуться столько времени».

И, не глядя на часы, Луиза стала собираться. Она собиралась так, словно уходила если не насовсем, то, по крайней мере, надолго.

Она достала потертую дорожную сумку некогда темно-зеленого цвета, положила в нее две пары туфель, зеленый плащ, шерстяное платье и два платка, кофточку и несколько пар чулок, книгу с прикроватного столика, зеленое блюдце от разбитой чашки… Она складывала и складывала, пока в сумку больше ничего уже не помещалось.

  36