271  

Ричард еще раз сделал попытку понять смысл всего этого. Он не мог решить, видит он это во сне или наяву. У него было слишком много снов, слишком много кошмаров. То, что он видел сейчас, было похоже на них, но все-таки отличалось. Он даже не знал, жив ли он еще. Комната плыла и качалась перед его глазами.

Дрефан обнажил Меч Истины. Звон стали, который Ричард знал так хорошо, отразился от стен, и этот звук, казалось, заставил его очнуться от кошмара. Ричард увидел гнев меча, магический гнев в глазах Дрефана.

– Не думай обо мне, Ричард. – Кэлен задыхалась, глядя на него. – У тебя нет оружия. Уходи. Беги. Я люблю тебя. Пожалуйста, ради меня. Беги.

Но гнев в глазах Дрефана был ничем по сравнению с яростью, бушующей в сердце Ричарда.

– Убери меч, Дрефан. Немедленно. Иначе я убью тебя.

Дрефан крутанул запястьем, и меч описал сверкающий полукруг.

– Как? Голыми руками?

Ричард вспомнил то, что Зедд сказал ему, когда назвал его Искателем: меч лишь инструмент; оружие – Искатель. Истинный Искатель не нуждался в мече.

Ричард шагнул вперед.

– И ненавистью в моем сердце.

– Я буду рад наконец-то убить тебя, Ричард. Даже несмотря на то что ты безоружен.

– Я сам – оружие.

Ричард бросился на него. Кэлен кричала, умоляя его бежать отсюда. Он едва слышал ее. Ричард был призван.

Дрефан поднял меч и задержал дыхание, готовясь нанести удар.

Это было открытие. Ричард понял, что рука будет быстрее меча.

Это был танец со смертью.

Дрефан взревел, и меч пошел вниз.

Ричард упал на левое колено и выбросил вперед руку с вытянутыми пальцами.

Прежде чем меч коснулся его, он вонзил пальцы Дрефану в живот, раздирая внутренности, ухватил его позвоночник и, качнувшись назад, одним движением сломал его.

Дрефан опрокинулся на спину, и кровь залила каменный парапет сильфиды.

Ричард нагнулся к Кэлен и провел левой рукой по ее лицу. Он не хотел касаться ее рукой, которая была в крови Дрефана. Кэлен задыхалась от боли. Краем глаза Ричард видел, как шевелится рука Дрефана.

– Я не чувствую ног. Ричард, я не чувствую своих ног. Добрые духи, что он сделал со мной? – Голос ее был полон ужаса. – Я не могу заставить их двигаться.

Ричард уже был захвачен необходимостью. Он забыл знания, полученные в Храме Ветров, но ведь он и до этого использовал свой дар. Он исцелял. Он был волшебником.

Ричард заставил себя забыть о головокружении, о боли в животе; он не мог позволить, чтобы это остановило его.

Натан говорил, что его магия приходит сама собой, если необходимость достаточно велика или гнев достаточно силен. Никогда он не чувствовал необходимости острее и гнева сильнее, чем в эту минуту.

– Ричард. О, Ричард, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал, если нас… Если мы…

– Тише, – сказал он мягко, но требовательно. Ее лицо, перекошенное от боли, было в крови, и он разделил с ней ее боль и ее страх. – Я излечу тебя. Лежи спокойно, и все будет хорошо.

– О, Ричард, у меня была книга. Я потеряла ее. О, Ричард, прости! У меня была книга. Она была у меня, но ее больше нет.

Он понял, что это значит: он обречен. Больше ничего сделать нельзя. Он пропал.

– Ричард, пожалуйста, вылечи Кару.

– Я не думаю, что у меня хватит сил вылечить вас обеих. – Во время исцеления волшебник переживал такую же боль, как тот, кого он лечил. Схватка с Дрефаном отняла у Ричарда почти все силы. – Я должен излечить тебя.

Кэлен покачала головой.

– Пожалуйста, Ричард, если ты любишь меня, сделай, что я прошу. Исцели Кару. Это я виновата в том, что он сделал с ней это. Это я виновата в том, – слеза скатилась у нее по щеке, – что потеряла книгу. Я не могу спасти тебя. Вылечи Кару. – Она подавила крик. – Мы скоро будем вместе – и уже навсегда.

Он понял. Они оба должны умереть. Они будут вместе в мире духов. Она не хотела жить без него.

Ричард коснулся губами ее лба.

– Держись. Не сдавайся. Пожалуйста, Кэлен, я люблю тебя. Не сдавайся.

Он повернулся к Каре и возложил руки на ее растерзанный живот.

– Кара, я здесь. Держись. Ради меня, держись, и я помогу тебе.

Казалось, она не слышала его слов, потому что продолжала бормотать что-то бессвязное и мотать головой.

Ричард закрыл глаза и открыл сердце и душу. Он хотел лишь одного – чтобы Кара снова стала целой и невредимой. Она отдала за них все, что имела. Он не знал, хватит ли ему сил, но он отдаст за нее всего себя.

Он спустился в водоворот ее боли. Он чувствовал все, что она чувствовала, и страдал вместе с нею. Он заскрежетал зубами, задержал дыхание и стал втягивать ее боль в себя, стал вытягивать ее наружу, не тратя сил на то, чтобы защитить себя.

  271  
×
×