48  

Я посмотрел на пол, силясь прочесть выложенную им цепочку фраз, начинавшуюся возле моего письменного стола и заканчивавшуюся у самой стены.

— Моя секретарша что-то говорила о темной и ненастной ночи…

— Вон вы о чем! — рассмеялся Бред. — Это была обычная нарративная затравка! Знаете, что это такое?

Я прикусил язык.

— Здесь — блистательное начало моего магнум-опуса! [43]

На первой дощечке значилось «Мир подходил к концу…»; на второй: «У Алека Джонса оставалось всего шесть часов на то, чтобы спасти Землю!»

— Вы собираетесь начать этими словами свой эпохальный роман?

— Вы можете предложить что-то другое?

— Ну…

— Погодите! — перебил он меня. — Сейчас будет еще лучше!

Он доставал из сумки все новые дощечки, пока штук шестьдесят слов, уместившихся на полу, полностью не перегородили проход к двери.

— Вы спросите, с чего я взял, что пришло время для этой книги? После того как рекламные щиты «Бирма Шейв» выпали, подобно зубам, из пасти американских дорог, она, эта пасть, стала зиять пустотами.

— Да, нам этих щитов явно не хватает.

— Что можно увидеть на дороге в наш век безумных скоростей? Ровным счетом ничего, тем более что рекламные щиты теперь находятся под запретом! Как же бороться с дорожной скукой? Мы начнем с маленьких, второстепенных дорог с грунтовыми обочинами, ведущих из Мейна в Миссулу или из Де-Плейна в Денвер. Там мы насажаем наши мини-метафоры, и они пустят корни в американской душе. Появятся сообщения в телевизионных новостях. Туристы прочитают начало где-нибудь в Канкаки, Кеноше или Канзасе и будут как сумасшедшие ездить, пока не доберутся до финала в Сок-Сентре или в Сиэтле. В конце концов, сэр, наш роман назовут книгой месяца, и мы издадим его в кожаном переплете, которому не страшна будет дорожная непогода! Подумайте об этом!

— Признаться, вы меня ошеломили!

— Иначе и быть не могло! Мое революционное произведение донесет грамотность до последнего болвана в самом замшелом уголке Америки! Решайте быстрей, не то я отправлюсь к другому издателю!

— Вы полагаете, что учителя…

— Они будут проглатывать нашу книгу за завтраком, обедом и ужином! Они будут читать ее на экранах своих компьютеров! Мы превратим дороги между штатами в библиотеку на открытом воздухе, интеллектуальный источник для каждого проезжающего. Профессора станут умолять нас расставить наши щитки у их кафедр английского. Рекламные агентства будут предлагать бешеные деньги, чтобы примазаться к успеху нашей песни дальних странствий — но нет! Мой роман помчится сумасшедшими зигзагами, разбрасывая буквы направо и налево. Да, сэр, его время пришло! Новое — это хорошо забытое старое! Прощайте!

Поднявшись на ноги, он принялся сгребать свои существительные и глаголы.

— Постойте! — воскликнул я, не отрывая от них глаз. — Эти фразы, так сказать, затравка, но… Что будет дальше?

— Дальше все будет как в сказке! Единожды отправившись в это путешествие, они уже не смогут остановиться. Это как орешки. Хотел бы я посмотреть, как вы сумеете остановиться после того, как разгрызете один!

— Но откуда мне знать…

— В Бога мы веруем, сэр, поверьте и в интуицию его представителя Бредли. Я взвешу сюжетные повороты всех дорог от Скенектеди до Саскачевана, час за часом, день за днем. Мой внутренний голос подскажет мне, где ставить щиты и какие на них выводить буквы, до последней точки над i, до последней черточки над t! Я испытаю, как сейчас испытываете вы, это страстное желание выяснить, что же, черт возьми, будет дальше, там, за поворотом магистрали шестьдесят шесть, превращенной в улей для слов, жужжавших в моих сновидениях! Ну, как? Что вы решили?

Он достал из сумки еще дюжину дощечек и с удовольствием осмотрел их.

— По рукам! — воскликнул он.

Это решило дело.

— Эльза! — позвал я.

— Сэр? — Она просунула в дверь голову и оглядела деревяшки на полу.

— Да поможет мне Бог! — прошептал я. — Принесите мне бланки контрактов на… на книги, да, на книги!

И пока она несла контракт, а Бред расписывался, я взял его за пуговицу:

— Почему вы пришли именно ко мне?

— Сэр, — сказал Бред. — У вас выражение лица, как у юного победителя библиотечного конкурса на лучшее правописание, в двенадцать лет получившего в подарок десять взрослых книг и пришедшего на следующий день за десятью новыми!


  48  
×
×