68  

Где она, собственно, находится? Рядом заскулил щенок.

Снова крик. Приглушенный, душераздирающий.

И тут она поняла, где она и кто кричит. Она спрыгнула с постели.

К Маттиасу снова вернулись его прежние страхи. Горы, высокие горы окружали его со всех сторон, оттесняли его в темную пропасть, где любой упавший камень мог стоить ему жизни. Он чувствовал, как каменная масса медленно наваливается на него, прижимает к земле, вдавливается в его спину. Он хотел выбраться наружу, вот он уже миновал тесный проход, но вокруг него происходили обвалы, и он оказался запертым в пещере, где не было ни отверстий, ни выхода.

Обычно на этой стадии сна он вставал и принимался ходить: шел и шел, чтобы выбраться из шахты.

Но на этот раз все было по-другому. Кто-то был рядом с ним, кто-то с мягким, успокаивающим голосом, кто-то лег рядом с ним, прижался к нему, стал его утешать и согревать.

Он знал, что это не мать, она никогда так не делала — она только трясла его за плечи, пока он не просыпался.

Это была Хильда, его Хильда. Он с благодарностью принял ее тепло, в полусне обнял ее, чтобы, с одной стороны, избавиться от кошмара, а с другой — в силу неодолимой потребности сделать это. Лежа в ее жарких объятиях, Маттиас жадно искал ее губы, пьянел от ее чувственно-влажных поцелуев — и ему казалось, что все это эротический сон. Она сама помогла ему слиться с ней в единое целое, и Маттиас, все еще находясь в полусне, так и не понял, как ему удалось овладеть ею.

И у него это получилось! С ним все было в порядке! Это была, конечно, не самая счастливая любовная встреча в истории — напротив, она была одной из самых неприятных, с массой всяких неудобств, мешающего ночного белья, с нетерпением, нервозностью и испугом. Но все же она состоялась!

И Маттиас лежал, словно измученный гладиатор на поле битвы, и был совершенно счастлив, а Хильда осторожно гладила его по волосам, желая, чтобы он поскорее встал, чтобы она смогла привести в порядок себя и свою красивую ночную рубашку.

Но говорить об этом она ему не хотела: в этот священный миг не следовало быть такой прозаичной.

Ему так и не удалось до конца погасить в ее теле огонь, но на некоторое время он все же погас — из-за боли.

Она была смущена, но вместе с тем горда и счастлива. «Не стоит требовать немыслимого, — подумала она, — впереди ведь столько прекрасных мгновений… хотя по началу будет трудно, а может быть, больно…»

И вряд ли они были одиноки в своих проблемах.

Йеспер отпраздновал пышную свадьбу и стал отцом семейства. Ему было не до «цветочков», ведь ребенок был уже на подходе. Гордый, как петух, он забыл про охоту на девушек.

Во всех четырех усадьбах начались приготовления к свадьбе. Сразу после рождества должны были состояться две свадьбы в Элистранде и Гростенсхольме, с промежутком в одну неделю. Липовая аллея и Эйкебю тоже не были обойдены стороной. Ни у Эли, ни у Хильды не было родни, но обе вступали в большую, приветливую семью. Приехали родственники из Дании — по этой причине и совместили обе свадьбы. Но никто ведь не хочет иметь двойную свадьбу, поэтому торжества были назначены на различные дни.

Но еще до этого случилось нечто непредвиденное.

Поздней осенью Аре собрал всю норвежскую семью. Все собрались в старой части дома на Липовой аллее, где вечернее солнце рассвечивало мозаичное окно, сделанное руками мастера Бенедикта, освещало портреты Лив, Дага, Суль и Аре, напоминая им об ушедших днях.

В Линде-аллее и Гростенсхольме давно уже не было детей. Да и в Элистранде пришлось взять в дом чужих детей, чтобы слышать детский смех.

Глава рода надеялся, что теперь положение исправится. Но никто даже в его собственной семье не знал, о чем он собирается говорить со всеми.

Когда все уселись, он встал и взял слово, голос его дрожал.

— Сегодня я получил письмо. От твоего брата Танкреда, Габриэлла.

— От Танкреда? — удивилась она. — Он пишет тебе, дядя Аре? Но разве он служит не в Гольдштейне?

— В настоящее время он дома.

Аре сделал паузу. Ему пришлось вынуть носовой платок и высморкать нос перед тем, как продолжать.

— О, не надо так грустить, — сказал Лив. — Там чума?

— Грустить? — со слезами на глазах засмеялся Аре. — Нет уж, увольте! — он прочистил горло. — Танкред встретил Микаела! Сына Тарье, моего пропавшего внука!

  68  
×
×