1  

Дарья ДОНЦОВА

ПРИВИДЕНИЕ В КРОССОВКАХ

ГЛАВА 1

Если девушка знает себе цену, значит, она ее не раз называла. Я не очень люблю людей, заявляющих с апломбом: «Ну, меня обмануть никому не удастся, я хорошо знаю, че­го стою!»

Спрашивается, откуда? Услышав подобную фразу, сказанную с гордым видом, я стараюсь побыстрей закончить с собеседником разговор, просто комкаю его на середине и убегаю. Понимаю, что такое поведение глупо, но поделать с собой ниче­го не могу. Но эти слова, сказанные сегодня Ленкой Карелиной, совершенно меня не обозлили. Ленка особое де­ло – ее и впрямь нельзя обмануть.

Ко­гда-то мы учились вместе в институте, и Ленка уже то­гда была страшно де­ловой. Те, кому исполнилось сорок, должны хорошо помнить приветливых, улыбчивых мужчин и женщин, появлявшихся в учреждениях с большими сумками, набитыми вещами, обувью и косметикой. Фарцовщики, так называли их в семидесятые годы, или спекулянты. Стоило такому человеку возникнуть в коридоре, как большая, в основном женская, часть работающих мигом бросала все дела и неслась в туалет, где начиналось совершенно упоительное занятие: примерка шмоток.

Вот Ленка и была одним из этих коробейников, только таскала она не лифчики, платья или недоступные для большинства баб французские духи, а книги. Во времена, ко­гда в СССР у власти стояли коммунисты, книги тоже были в тотальном дефиците. Причем ситуация на рынке торговли печатными изданиями выглядела парадоксально. Магазины ломились от обилия великолепно изданных томов в классных переплетах. Но при ближайшем рассмотрении это оказывалось нечто неудобоваримое: сборники постановлений ЦК КПСС, стихи каких-нибудь Пупкиных и Ляпкиных под бодрым названием «Широко шагает рабочий класс» и повести о пользе социалистического соревнования. Ни детективов, ни фантастики, ни хорошей учебной литературы, ни просто талантливых произведений, стихов и прозы любимых авторов нельзя было сыскать днем с огнем.

Нет, в СССР имелись и прозаики, и поэты: Катаев, Каверин, Вознесенский, Евтушенко… Но их произведения нико­гда открыто не лежали на прилавках, а доставались из-под полы. В магазинах процветала так называемая «нагрузка». Это ко­гда вы, желая получить вожделенный томик Цветаевой, должны были брать в придачу к нему сборник постановлений Совета Министров по кролиководству или роман «В свете электрификации».

В советские времена иметь дома хорошую библиотеку считалось престижным. У партийной элиты существовали не только «колбасный» или «шмоточный», но и книжный «распределитель».

Книгами хвастались, их выставляли на виду, рядом с хрустальными фужерами и сервизом «Мадонна». Подпольного «книгоношу» на предприятии встречали не менее, а иногда и более радостно, чем фарцовщика с косметикой.

Вот Ленка и таскалась по учреждениям с передвижной торговой тачкой. Ахматова, Андрей Белый, собрания сочинений Достоевского, Чехова, Куприна. Рядом – Майн Рид, Джек Лондон, Дюма…

Нынешнему поколению, привыкшему к тому, что прямо у метро возможно купить любую интересующую книгу, нико­гда не понять нас, раскладывавших томики любимых авторов в туалетах на подоконники, между унитазом и рукомойником. Как не понять, какую бурю восторга вызывал обнаруженный роман Чейза или Агаты Кристи.

Едва только в стране повеяло свободой, народ начал организовывать «кооперативы». Помните то время, ко­гда каждый второй принялся торговать продуктами? Вечно голодному советскому человеку казалось, что это са­мый стабильный, са­мый надежный бизнес: мясо, рыба, масло… Палатки и павильончики появлялись словно грибы пос­ле дождя.

А вот Ленка пошла по иному пути, она открыла книжный магазин. Маленький, да­же крохотный, в подвале, где раньше спали бомжи. Но расположен он оказался весьма удачно, прямо у самого метро. Народ выходил из подземки и натыкался на вывеску «Офеня. Книги и канцтовары по оптовой цене». Че­рез год у Лены было уже два магазина, а в 2000-м она торжественно, с оркестром, фейерверком, шампанским и телевидением открыла десятую по счету торговую точку. Теперь Ленка ходит в норковой шубе до пола, ездит на «Мерседесе» и ощущает себя акулой бизнеса. Вот ей-то как раз позволительно заявлять: «Я себе цену знаю».

– Ты только представь, – со вздохом рассказывала подруга, не подозревавшая о моих мыслях, – народ совсем испортился. Не могу найти приличного человека на место директора магазина.

  1