76  

Он сразу узнал Фьору, приветливо улыбнулся и устремился ей навстречу.

– Мадам де Селонже? Чем мне благодарить судьбу за счастье снова вас видеть?

– Удача больших дорог, монсеньор. Я возвращаюсь к себе в Турень, а была в Париже.

– В Турень? Вы? – удивился Антуан. – А разве вы не в Бургундии? Тогда к кому же наконец присоединился ваш супруг?

– Вот уже более двух лет, как я не видела Филиппа, монсеньор. Судьбе понравилось разлучать нас...

– Как это получилось? – участливо спросил он.

– Это длинная и печальная история, которую не расскажешь на людях.

– Конечно. Но это можно сделать за столом. Я полагаю, что вы окажете мне честь и поужинаете со мной? Нам ведь надо так много рассказать друг другу!

– Я бы это сделала с большим удовольствием, но мы только что приехали: госпожа Леонарда и мой слуга, а сейчас мы ищем, где бы нам остановиться.

– А все лучшее занял я? – спросил Антуан с улыбкой. – Все устроится очень просто. Один из моих офицеров будет в восторге уступить свою комнату дамам. А ваш слуга поступит так же, как и мои: он ляжет спать в конюшне. Нет, нет! Вам от меня не ускользнуть! Вы попались мне в руки, и я вас не выпущу!

Одному из конюхов было дано приказание дожидаться появления Флорана, а Фьора и Леонарда прошли в гостиницу, где им была предоставлена одна из лучших комнат.

– Как полезно иметь такие высокие знакомства! – прокомментировала это событие Леонарда. – Они делают приятным любое путешествие!

– Все зависит от отношений. Нам не стоит гордиться знакомством с кардиналом Ровере... а вы еще не видели папу!

– Не думайте, что я сожалею об этом! Но я спрашиваю себя, что здесь делает этот бургундский сеньор?

Фьора узнала об этом, сидя за столом и отведывая паштет из щуки, одно из ее любимых блюд. Они ужинали вдвоем, а кушанья им приносил паж, который получал их одно за другим от трактирщика. Догадываясь, что Фьоре есть о чем с ним поговорить, Антуан Бургундский специально выбрал этот вечер, когда никого не ожидал, и она была ему за это очень признательна. Чтобы немного развлечь ее, он вначале рассказал о том, что его сюда привело: он ехал в замок Плесси-ле-Тур, чтобы высказать королю свою благодарность за то, что тот подтвердил его права на владение землями Бургундии и собирался добавить к ним новые.

– Я не думаю, – добавил он, – что ошибся, признав зависимость от французского короля. Если бы моя племянница решила сама править в Бургундии, то я бы, не задумываясь, вручил ей свою шпагу, но мне невыносимо видеть свою страну в составе Германской империи. Бургундия отделилась от Франции, но ее правители происходят от Людовика Святого, и над цветами лилии не должны летать немецкие орлы. Кроме этого, Максимилиан – это просто ширма, а настоящие государи – Валуа. Настало время, чтобы и Селонже это понял.

– Я не уверена, что он когда-нибудь это поймет, монсеньор, и боюсь, что отчасти разделяю его взгляды, – призналась Фьора.

– Вы сказали мне, что не виделись с ним около двух лет? Что же случилось? Сейчас у вас достаточно времени, чтобы рассказать мне вашу длинную историю, и я весь обратился в слух. Поверьте, что мною движет отнюдь не праздное любопытство, а самые дружеские чувства, которые я испытывал к вашему супругу, а также глубокое уважение, которое в течение этих страшных лет вызывало во мне ваше мужество. Сколько вам лет, донна Фьора? – неожиданно спросил Антуан Бургундский.

– Двадцать один год, монсеньор.

– Мне пятьдесят восемь. Я мог бы быть вашим дедом, и если я это подчеркиваю, то для того, чтобы вы знали, что можете ждать от меня понимания... и снисхождения.

– Мне это очень понадобится, монсеньор, потому что, когда мы с Филиппом расстались в Нанси, я была перед ним виновата. Я в это время думала, что с нашей долгой разлукой покончено, а он мечтал только о том, чтобы запереть меня в Селонже, а самому продолжать сражаться за мадам Марию. Я не могла этого вынести и...

– ...и разлука продолжилась. Я обещал вам свое снисхождение, дитя мое, но женщина – это прежде всего хранительница очага. Мадам Жанна-Мария, моя супруга, все эти трудные годы ни разу не покинула наш замок Турнегем. Она воспитала в нем наших детей, но... прошу меня простить: говорить должны вы, и какое вам дело до истории жизни такого старого человека, как я.

В этой атмосфере доверительности Фьора говорила очень долго и при этом не делала попыток уменьшить тяжесть своей вины по отношению к мужу, но ни слова не сказала о любовном приключении с Лоренцо Медичи и его недавних последствиях. Ее история остановилась на том, как она попала в аббатство Валь-де-Бенедиксьон...

  76  
×
×