113  

— Оскорбительно? Ничуть, ведь жена для меня — пустое место, средство получить законного наследника, исполнить возложенный на меня долг, и не более того. Но ты — единственная, кто мне по-настоящему дорог, и я прошу тебя стать частью моей жизни.

Кэтрин разъяренно воззрилась на него, но гнев уже начал таять. Спаситель небесный, он знает, как задеть струны ее сердца. Она любит Дмитрия и хочет того же, что и он, — стать частью его существования. Неотъемлемой частью. Его жестокое безразличие к жене… ну что же, Кэтрин пожалела бы бедняжку… если только самой не придется оказаться на ее месте. Нет, сдаваться нельзя. До весны остается пять месяцев, и за это время она должна стать для него необходимой, вызвать в нем куда более глубокие чувства, чем простая симпатия, заставить влюбиться настолько, чтобы он презрел законы общества, воспрещающие князю жениться на простолюдинке, какой он ее считал. Представить только, как будет потрясен Дмитрий, узнав, что она — ровня ему!

Кэтрин робко коснулась щеки Дмитрия, и тот, поймав ее руку, поцеловал узенькую ладошку.

— Прости, — мягко ответила она, — я совсем забыла о твоих нелегких обязательствах. Но когда мой первый ребенок появится на свет, я намереваюсь к тому времени уже носить на пальце кольцо. И если не твое, Дмитрий, тогда чье-нибудь еще.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — категорично объявил он, притягивая Кэтрин к себе. — Ты ни за кого и никогда не выйдешь замуж.

В голосе Дмитрия звучали такие свирепо-властные нотки собственника, наконец заполучившего давно желанное сокровище, что Кэтрин сочла за лучшее промолчать. Она лишь улыбнулась, радуясь, что не успела ничего сказать о будущем младенце. Правда, он сам вскоре все узнает, и пусть вспомнит ее обещание любым способом выйти замуж. Конечно, она неплохо блефует, но ему, по всей вероятности, не придется узнать об этом!

Глава 36


Бальный наряд отличался таким изяществом и изысканностью, что сердце Кэтрин замерло от восторга, хотя сама она никогда бы не выбрала для себя ничего подобного. — блестящий темно-бирюзовый атлас с белой кружевной вставкой на корсаже и широкой юбкой колоколом, расшитой сотнями мелких жемчужин. Соблазнительно глубокий вырез открывал плечи, а кружево заходило на короткие пышные рукава. В этом платье Кэтрин чувствовала себя кем-то другим, принцессой из волшебной сказки.

Волосы ее были разделены пробором посередине и стянуты узлом на затылке. Лицо по последней моде обрамляли букли, схваченные жемчужными заколками. К наряду полагались длинные белые перчатки, атласные туфли такого же цвета и белый кружевной веер. Кроме того, Дмитрий еще раньше вручил ей шкатулку с ожерельем из бриллиантов и жемчуга, серьгами и кольцом, которые она надела перед балом. Там были и другие украшения из сапфиров и изумрудов, чтобы, как сказал Дмитрий, было из чего выбирать. Он назвал их безделушками и точно так же выразился о ее зимнем гардеробе. Несколько платьев прислали сегодня вместе с бальным, остальные обещали доставить позднее.

Кэтрин понимала, что он уже обращается с ней, как с содержанкой, но почему-то эта мысль ее не тревожила. Недолго осталось ждать того дня, когда одежда перестанет на ней сходиться, и тогда посмотрим, какое лицо будет у Дмитрия!

Кэтрин снова повернулась перед высоким, во весь рост зеркалом, пытаясь разглядеть свою талию. По-прежнему тонкая. И это на четвертом месяце! Кэтрин просто повезло! Только груди немного налились, хотя не настолько, чтобы Дмитрий догадался о появлении на свет младенца, которого он поклялся любить и беречь.

О да, князь, вас ждет сюрприз, да еще какой! Скоро вы узнаете, почему мои чувства так разительно переменились.

Конечно, Кэтрин неизмеримо больше радовалась бы будущему ребенку, будь она дома, в Англии, и успей к тому же выйти замуж. Но пока она здесь, ничто не мешает ей наслаждаться жизнью. В конце концов больше нет причин бояться, что станется, если она забеременеет.

Кэтрин улыбнулась, оглядывая свою спальню. Ей снова отвели комнату, которая в обычном случае принадлежала бы хозяйке дома, и каждый предмет обстановки говорил о безумной роскоши. Но она еще ни разу не спала в этой постели.

Улыбка Кэтрин стала еще шире. Весьма сомнительно, что и этой ночью она окажется здесь.

О, какое блаженство, чистое, незамутненное блаженство — проводить ночи напролет с Дмитрием, засыпать в его объятиях и, просыпаясь, видеть его голову на подушке. И каждый раз ее ждали ослепительная, лишающая разума улыбка и поцелуй, а это вело и к другим ласкам… Нет, душой и сердцем Кэтрин ощущала, что сделала правильный выбор. Она счастлива, а больше ничто на свете не имеет значения.

  113  
×
×