49  

– А разве вы не хотите знать, здоровы ли внуки?

– Конечно, я хочу знать! – обозлилась Клара Романовна. – Вы же меня постоянно перебиваете, не даете рта раскрыть! Так что там с моими дорогими внучатами? Таечкой, Ванечкой и этим, как его… младшеньким?

– Степой, – напомнила я.

– Да-да, Степашечкой.

– С ними все благополучно, дети временно обитают у ваших родственниц в Твери.

– Это у моих сестер, что ли? У Зинаиды и Клавдии?

– Наверное. А за кошками в квартире присматривает Лена Пономарева, университетская подруга Веры.

– А Вера на самом деле умирает? – с плохо скрытой надеждой спросила Клара Романовна.

– Врачи пока не берутся давать прогнозы. Надо ждать.

Она вздохнула в ответ:

– Будем ждать. В конце концов, все мы смертны.

Внутри у меня все заклокотало. Да что же это такое?! Неужели у Клары Романовна нет ни капли сочувствия к судьбе дочери? Все мы, оказавшись в беде, рассчитываем, что близкие нам помогут, окажут и моральную, и материальную поддержку. А Вере, похоже, рассчитывать не на кого. Муж пропал без вести, а мать, как я погляжу, только рада, что дочь всю жизнь преследуют неудачи.

У меня мелькнула мысль, что, пожалуй, самый злейший враг Веры – это Клара Романовна. А вдруг именно она организовала два покушения на дочь?

– Скажите-ка, Клара Романовна, у Веры есть враги? Кто-нибудь желал ей зла?

Дама возвела глаза к потолку:

– Господи, да я же вам уже говорила! Кому нужна эта серая мышь? Ни харизмы в ней нет, ни женского обаяния!

И она с достоинством огладила свою пышную грудь.

– Значит, только вы ее ненавидите?

Клара Романовна опешила:

– Что за чушь! Я любила свою дочурку, то есть и теперь люблю, конечно. Как только у вас язык повернулся такое сказать!

Я поудобнее устроилась на шатком табурете и произнесла:

– Давайте не будем лукавить. Вот вы вместе с мужем живете в тесной однокомнатной квартире у черта на рогах. До ближайшей станции метро полчаса пилить на маршрутке, потом еще полчала трястись в вагоне до центра Москвы. А Вера жирует в четырехкомнатных апартаментах, в престижном районе столице.

Глаза у собеседницы налились кровью. Очевидно, мне удалось нащупать ее любимую мозоль. Отлично.

– Да-да, – продолжала я, – та самая «серая мышь», у которой нет никакой харизмы, замечательно устроилась в жизни. А вы – женщина яркая и неординарная, вынуждены тянуть лямку. Разве это справедливо?

Клара Романовна открыла рот, намереваясь что-то сказать, но тут же его захлопнула. Она оказалась умней, чем я думала. Я решила зайти с другой стороны.

– Лично у меня нет никаких сомнений, что вы являетесь организатором и идейным вдохновителем убийства своей дочери. Я думаю, нам следует немедленно отправиться на Петровку. Капитан Супроткин запишет ваши показания, снимет отпечатки пальцев, оформит задержание на 72 часа…

На самом деле я понятия не имею, на сколько часов, согласно закону, можно задерживать подозреваемых в убийстве. Но, судя по всему, эти цифры произвели на Клару Романовну впечатление.

– Не забудьте взять смену белья, предметы гигиены, туалетную бумагу – с ней в следственном изоляторе не густо, сигареты…

– Я не курю, – пискнула дама.

– Сигареты – это валюта, – снисходительно объяснила я, – будете обменивать их на мыло и печенье. Ведь если следствие выдвинет против вас обвинение, то в магазин вы попадете лет через семь-восемь…

Клара Романовна сжала пальцами виски:

– Это какой-то бред. Поймите, я не могла ее убить, ведь Вера моя дочь. Я так радовалась, когда она вышла замуж за Сергея. Вы знаете, я даже хотела его усыновить. Я так жалела бедного мальчика, он вырос без семьи, без родительской любви и ласки. Но, к сожалению, усыновление возможно только до восемнадцати лет, а Сергею уже было около тридцати.

Я рассмеялась:

– Жалели вы зятя, как же! Усыновление вам было нужно для того, чтобы стать его наследницей первой очереди. Значит, вы уже давно зарились на деньги Сергея! И теперь, когда его нет в живых, вам осталось только устранить последнюю преграду к обеспеченной жизни – Веру. Да, Клара Романовна, положение у вас незавидное…

Честно говоря, я сама не очень-то верила в эту версию. Конечно, если сейчас Вера не выживет, Клара Романовна не будет скорбеть о ней ни минуту. Она охотно воспользуется ситуацией: переселится в просторную квартиру, сдаст внуков в интернат и будет наслаждаться жизнью. Но организовать убийство мать вряд ли бы смогла. Уж очень не вяжется все это с глиняными зайчиками.

  49  
×
×