210  

– А вы что, думаете, они у него не серьезные? – испугалась Анна.

– Да никуда он не денется, – успокоила ее Наташа. – Вот закончится все, и мы вас обвенчаем…

Тут Наталья Андреевна была права. Сашка для себя уже окончательно решил, преодолев иррациональный страх, жениться на Анне. Впервые в жизни ему встретилась девушка, полностью соответствующая его внутреннму идеалу – и внешностью, и умом, и характером. Шульгину даже не верилось, что может быть такое точное совпадение придуманного образа с реально существующим объектом. Он иногда ловил себя на мысли, что случайно так получиться не могло. Но это допущение тянуло за собой такую длинную цепь вопросов, что Сашка предпочитал ее не разматывать.

Более того, сегодня он собирался сделать Анне официальное предложение, но, боясь показаться смешным, тщательно срежиссировал предстоящее объяснение. Саму же свадьбу он намеревался устроить лишь после победы и венчаться хотел не иначе как в Царьграде, в храме Святой Софии, когда над ее куполами вновь вознесутся православные кресты.

А пока он по двенадцать часов в день тренировал на секретном полигоне рейнджеров, предназначенных для проведения абсолютно сумасшедшей, никогда и никому еще не приходившей в голову операции.

Из батальона Басманова он отобрал группу офицеров, выделявшихся даже среди своих товарищей физическими данными, быстротой реакции, а главное – совсем уже запредельной отчаянностью и отвагой. Цель операции Шульгин пока держал в тайне, но то, что он заставлял проделывать на тренировках, наводило на размышления.

После строжайшего медицинского и психологического отбора из первоначально намеченных им сорока с лишним самых-самых кандидатов осталось двадцать пять. Сашке нужно было только двадцать, пятеро составляли резерв на случай каких-либо неожиданностей, неизбежных в таких делах.

Для начала каждый офицер совершил по пятнадцать парашютных прыжков. Первые три нормальные спортивные, с «Ильи Муромца» и с километровой высоты, а остальные уже боевые. Из кабины истребителя, с вертолета, затяжные и со сверхмалых высот. Отрабатывалась и стрельба из-под купола по мишеням, стационарным и движущимся.

Кроме того, ежедневно Шульгин устраивал кроссы с полной выкладкой на десять, потом и двадцать километров. Гонял своих людей по штурмовой полосе сначала в полевой форме, а потом и в бронежилетах и касках.

Вывозил на берег моря и заставлял плавать на скорость и дальность, нырять на десятиметровую глубину.

И постоянные тренировки в стрельбе, рукопашном бое, подрывном деле.

Самые опытные и сообразительные из рейнджеров не могли понять, к какому конкретному делу они готовятся. На коротких привалах и по вечерам по этому поводу высказывалось немало предположений – от логичных до совершенно абсурдных. Слишком разнообразные, подчас взаимоисключающие упражнения они отрабатывали. Самое главное – не наблюдалось в ближней перспективе войны, на которой могли бы пригодиться их умения и навыки.

Добровольцы из линейных полков русской армии, отправившиеся в Турцию, участвовали в обычных, не слишком даже напряженных боях против греков, чьи воинские таланты вызывали у прошедших германскую и гражданскую войны бойцов лишь пренебрежительный смех. О возможном полномасштабном вмешательстве в боевые действия пока не говорилось, но и в таком случае вряд ли и суперэлитный, но всего лишь взвод сможет оказать решающее воздействие на исход кампании.

– Может быть, нас собираются отправить в Стамбул султана живьем захватить? – предположил кто-то во время последнего перед сном перекура.

– Кому он сейчас нужен? Вроде нашего Николая в семнадцатом.

– Значит, просто по тылам погулять, штабы громить и связь резать…

– Это мы и так давно умеем, без всякой дополнительной учебы, всем батальоном.

– Опять в Москву, еще раз Кремль брать?

Такую мысль отвергли без обсуждений, в силу полной ее бессмысленности. Еще через две недели Шульгин придумал нечто новенькое, но на фоне прочих упражнений специального интереса не вызвавшее. Группами по пять человек офицеры грузились в вертолет, который стремительно снижался над нарисованным посередине аэродрома кругом диаметром в десять шагов, зависал на двадцатиметровой высоте, и десантники, пристегнувшись к тонкому капроновому тросу, должны были бро саться в пустоту, целясь в центр мишени. Барабан лебедки плавно тормозил в заданный момент, и удар об землю выходил не сильнее, чем при обычном парашютном прыжке. Отстегнутая подвесная система взлетала вверх, где в проеме двери уже ждал ее следующий рейнджер.

  210  
×
×