99  

Юсуф буркнул:

– Значит, принимает?... О, шайтан... Ладно. Мы будем через четверть часа. Надеюсь, вы встретите нас пулеметными очередями.

Глаза капрала полезли на лоб. Он откозырял, попятился, еще раз откозырял, лишь затем повернулся и пошел обратно с неестественно выпрямленной спиной, словно все время ждал выстрела в спину.

Не понимают, подумал Юсуф с презрением. Не понимают, что он сказал всерьез. Ибо если они, израильтяне, расстреляют его и мюридов, то позор и проклятие падет на их головы. Весь арабский мир узнает о новом бесчестном поступке израильтян, убедится в их подлости и коварстве, и тысячи новых борцов станут под зеленое знамя ислама. Вместо погибшего Юсуфа поднимутся сотни беспощадных Юсуфов!


Через полчаса из блиндажа вышли пятеро, взбежали на бруствер. Юсуф запретил брать в руки белый флаг, там и без того знают, пошли спокойно и уверенно прямо на точку, откуда все эти дни бил крупнокалиберный пулемет.

Он был в легкой форме, руки голые по плечи, на поясе кобура с пистолетом, кинжал в ножнах. У мюридов на поясе только кинжалы, но драгоценные камни сверяют, за каждый можно купить виллу во Флориде, а за булатный клинок – небоскреб в Нью-Йорке, если бы правоверных интересовали эти помойки.

Солнце светило им в спины, израильтяне скорчились у пулеметов, держа всех в прицеле. От подлых арабов можно ждать любой провокации, любого трюка, надо предусмотреть все.

Они шли на фоне беспощадно синего неба, пятеро в одежде цвета горячего песка. Темные от солнца, высушенные как саксаул, прокаленные зноем и горячими ветрами, способные как ящерицы зарываться в горячий песок и часами подстерегать добычу.

Он чувствовал все нацеленные ему в грудь стереотрубы, бинокли, даже оптические прицелы, потому шел особенно прямо, гордо, с достоинством наследника не только несметных богатств этой благословенной Аллахом страны, но и наследника бесчисленного поколения воинов Аллаха.

Навстречу вышел младший командир, отдал честь. Юсуф небрежно отмахнулся, то ли козырнул, то ли послал к шайтану, нахмурился, но из далекого укрытия вышел высокий человек со знаками различия командира участка. По тому, как стоял, Юсуф уже понял, кто вышел его встретить, и, не сбавляя шага, пошел к Иуде Бен-Йосефу.

Они остановились друг напротив друга, оба не только в одинаковой униформе защитного цвета, в которой где ни пади в пустыне, не увидать не только с самолета, но даже с трех шагов, но и одинаково поджарые, мускулистые, прокаленные солнцем.

Так вот он каков, Леопард Пустыни, мелькнула у Юсуфа смешанное чувство вражды и восхищения. Израильтянин высок, широк в плечах, но сухощав, без единой капли жира, мышцы тугие, покрыты темной от знойного солнца кожей. Глаза темные как спелые маслины. Его приняли бы в любой арабской семье за своего, он даже напомнил Юсуфу его старшего брата, что командует сейчас эскадрильей истребителей в западной части Ирака.

Он смотрел в эти темные глаза, там было странное выражение сдержанного изумления, словно израильтянин предпочел бы увидеть смердящего дракона, а сейчас ищет и не находит слов вражды.

Юсуф некстати вспомнил, что великий Ибрахим, гадко именуемый иудеями Авраамом, был отцом как Исаака, прародителя иудеев, так и Исмаила, от которого пошли арабские народы. Только матери у них разные: у Исаака – старая и безобразная жена Авраама, а у предка арабов – прекрасная молодая Агарь, служанка в доме общего прародителя, который дал хилую ветвь этих недочеловеков.

Он ощутил прилив горячей крови в сердце, вспыхнувшую яростью, и снова ощутил, что готов убивать этих проклятых хоть голыми руками, убивать их женщин, детей, рубить виноградники и топтать посевы.

Израильтянин поднес руку к виску, сказал сильным мужественным голосом:

– Я счастлив, что столь великий воин, известный во всем мире, почтил мою скромную свадьбу своим присутствием!

Он отнял руку от виска, его ладонь пошла вниз, чуть медленнее, чем ожидалось от такого быстрого в движениях офицера, и Юсуф, чьи мозги работали так же быстро, как и пальцы, передергивающие затвор, уловил предложение, даже не предложение, а только намек, тень от намека, метнул свою ладонь навстречу. Их пальцы встретились, офицеры с той и с другой стороны услышали сухой щелчок, словно столкнулись две деревяшки.

Из блиндажа выскочил молоденький капрал, в руках фотоаппарат. Иуда, быстро взглянув на Юсуфа, сказал коротко:

  99  
×
×