118  

Пия расплакалась. Богиня подошла к ней и коснулась ее щеки.

— Мой сын сделал мудрый выбор.

— А что будет с Венерой и Гриффином? — спросила Пия, вытирая глаза и пытаясь до конца осознать грандиозность того, что сказала богиня. — С ними что случится?

— Все это, моя милая смертная дочь, станет для бога огня и богини любви началом нового этапа в их жизни.

Какой-то шум на парковке перед госпиталем не дал Пие задать следующий вопрос богине. Обе оглянулись и увидели, как четыре сильно взволнованные молодые женщины бегут ко входу в медицинский центр.

— Сестры Гриффина, — сказала Гера. — Старшую, наиболее разумную из них, зовут Шерри. Поговори сначала с ней, а остальные прислушаются к ее словам. Иди к ним. Ты ведь скоро войдешь в их семью.

— Но вы еще не уходите, нет?

— Мне здесь больше нечего делать, но ты не тревожься. Я буду частенько возвращаться, чтобы повидать моих внучат.

Богиня торжественно вскинула руку.

— Да будет с тобой навеки мое благословение!

И Гера бесшумно исчезла.

Пия глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь взять себя в руки и успокоиться. С Вулканом все будет в порядке. Это ей пообещала сама богиня, а значит, нечего и суетиться. Пия вошла госпиталь и отыскала сестер Гриффина.

Она выбрала ту, которая выглядела более владеющей собой. У нее были длинные темные волосы и такие же, как у Гриффина, пронзительно-голубые глаза.

— Шерри Ди Анжело? — спросила Пия.

Все четыре женщины разом уставились на нее.

— Да, я Шерри Ди Анжело. А вы кто? Вы знаете, что случилось с нашим братом?

— Знаю. Несчастный случай во время пожара. Сестры Гриффина разом охнули, а самая молодая заплакала.

— Его увезли в операционную, но с ним все будет в порядке. Вообще все будет в порядке. Я обещаю.

— Но кто вы? — спросила Шерри.

— Меня зовут Дорис Чамберлейн, но обычно все называют меня Пией. Я та женщина, которую любит ваш брат. Мы с ним собираемся пожениться.

На лицах всех четырех сестер отразилось откровенное смущение. Пия улыбнулась.

— Я понимаю, что это звучит несколько странно. Вы, наверное, думали, что он влюблен в Венеру, прекрасную блондинку, да?

Сестры дружно кивнули.

— Ну, это длинная история. На самом деле Венера — моя хорошая подруга. Однако для нашей мыльной оперы прямо сейчас это не имеет никакого значения. Важно лишь то, чтобы с Гриффином все было хорошо. Идемте. Посидим в комнате ожидания у операционной; мы можем и там поговорить...

И Пия повела смущенных сестер в глубь госпиталя, торопливо сочиняя более или менее правдоподобную историю «Гриффин и Пия, великая любовь».

Ну, по крайней мере в одном она была уверена: ее богатое воображение наверняка ей пригодится сейчас. Может быть, в будущем она даже попробует писать романы...



— Богиня, Зевс и Гера сообщают, что желают видеть тебя прямо сейчас...

Нимфа низко поклонилась Венере, стремительно шедшей мимо.

Но где же Вулкан? Прошло уже немало времени. Она послала в его владения весточку, что его родители согласны выслушать их просьбу этим вечером, во время собрания бессмертных в главном зале дворца Зевса. Но разве Вулкан соизволил ей ответить? Прислал хотя бы короткое сообщение с какой-нибудь нимфой, или с сатиром, или древесным духом? Нет. Венера была основательно раздражена.

Конечно, если бы богиня была честна с собой, она была бы вынуждена признать, что вообще все, происходившее в этот день, ее раздражало. Величественное сияние ее храма вызывало у Венеры скуку. Прислуживавшие ей нимфы действовали богине на нервы. Вино оказывалось слишком теплым. Или слишком холодным. Молитвы ее почитателей неслись непрерывным потоком, пока весь воздух вокруг Венеры не наполнился оглушительной какофонией раздражающих звуков. Но весь этот хаос, воцарившийся в сердце и душе богини любви, не мог отвлечь ее мысли от Гриффина.

Венера вынуждена была признать: ей чудовищно не хватает этого смертного и ей не до божественных обязанностей... богине любви хотелось ринуться прямиком в Талсу и снова предстать перед пожарным. Дать ему еще один шанс. Попытаться убедить его, что она ничуть не изменилась, что не вводила его в заблуждение, что она все та же женщина, которая полюбила его. Но она не возвратится туда. Она останется на Олимпе и закутается в плащ своей гордости.

Богиня любви не станет гоняться за мужчиной.

Богиня любви не умеет прощать оскорблений.

  118  
×
×