176  

Он шел, низко опустив голову, на него опять нахлынуло уже привычное ощущение, что он и вправду умер. Одиночество было тяжелым, вязким, многослойным. Пустые поля вокруг. Пустая дубовая роща.

Фонарь качался на ветру, световой конус, пронизанный мелким дождем, был похож на прозрачный колокол. Свет выхватывал из густого мрака мокрую крапиву и подорожник, край черного дощатого забора. Собака за забором звякнула цепью, залаяла тихим ленивым басом. Послышались легкие быстрые шаги. Никита поднял голову и увидел в фонарном луче тонкий силуэт. Узкие джинсы, свободная куртка, сумка на плече, низко, до бровей, надвинутый козырек кепки.

Неизвестно, сколько времени они стояли молча, обнявшись, на перекрестке у проселочной дороги, под мелким холодным дождем, в конусе фонарного света. Вокруг была глухая ночь, пустые мокрые поля.

Никита опомнился первым, почувствовал, что она еле держится на ногах, а куртка ее промокла насквозь. Он взял у нее сумку и сказал:

– Ника, пойдем в дом, простудишься.

Глава 29

– Это что? Кто это принес?.

На столе у Григория Петровича Русова лежал свежий номер самого многотиражного в России политического еженедельника. Журнал был раскрыт на первой странице. Григорий Петрович уставился на большую цветную фотографию.

С глянцевой добротной бумаги смотрели на него открытые мертвые глаза. Их было много, мертвых лиц, мертвых глаз. Они хорошо сохранились. Кодаковская пленка запечатлела их так четко, так объемно, что в ноздри ударил сладковатый страшный запах тления. Григорий Петрович разглядел даже черное пятно пентаграммы на груди молодой женщины, лежащей сверху, в центре кадра. Рядом было еще несколько таких же снимков. За открытой братской могилой, за грудой мертвых человеческих тел, виднелись тайга, река.

На соседней странице губернатор увидел самого себя, один из лучших своих предвыборных плакатов, где он был запечатлен в вольно расстегнутом пиджаке, а внизу крупная, его собственноручная подпись:

«Будем жить, ребята!», и лихой автограф, Г. Русов.

Фотографии сопровождались огромной статьей. «ЗОЛОТО ЖЕЛТОГО ЛОГА», и тут же была фамилия автора: Виктор Годунов.

Григорий Петрович вглядывался в текст, напрягал зрение, но не мог прочитать ни строки. Мелкий типографский шрифт как будто сдувало ветром с глянцевых страниц, он летел в глаза черным песком, и глаза ничего не видели, кроме груды мертвых тел.

На столе звонили сразу все телефоны. Русов зажал уши, потом резко тряхнул головой и все-таки поднял одну из трубок.

– Григорий Петрович, включите телевизор, первый канал, – услышал он вкрадчивый тихий голос своего пресс-секретаря, бросил трубку, схватился за пульт. На экране возникло лицо известного телеведущего и тут же сменилось одной из фотографий обнаженной братской могилы на берегу Молчанки. Телефоны продолжали надрываться. Он увеличил громкость.

– По приказу министра на место преступления вылетела оперативно-следственная бригада МВД. Из достоверных источников нам стало известно, что господин Русов, совсем недавно с таким успехом победивший на губернаторских выборах, не только был в курсе происходящего, но принимал в чудовищном преступлении самое непосредственное участие. Подробности в нашем специальном репортаже сегодня в двадцать два часа пятнадцать минут…

Русов выключил телевизор. В ушах пульсировал надрывный телефонный звон. Он поднял еще одну трубку.

– Григорий Петрович, вас в Москву вызывают, официальная правительственная телеграмма… – тоненько, как будто издалека, прозвучал испуганный голос секретарши, – и еще, тут в приемной следователь областной прокуратуры…

Он швырнул трубку, метнулся к окну. Окно кабинета выходило на площадь. Внизу стоял черный бронированный джип, прислонившись к кузову, курили два накачанных амбала, два молчаливых ублюдка из свиты Спелого, и смотрели вверх, прямо на него. Рядом он увидел несколько милицейских машин, черную «Волгу» областной прокуратуры.

Григорий Петрович отпрянул от окна, дернул шнурок так сильно, что пластиковые жалюзи перекосились с треском, затем бросился к двери, щелкнул рычажком замка и маленькой стальной задвижкой.

В дверь стучали. Сначала тихо, тактично, потом все громче. Он вернулся к столу, упал в кресло, закрыл глаза. Стук затих. В кабинете вдруг повисла мертвая тишина. Как по команде, замолчали телефоны, и только мелодично тренькал сотовый спецвязи у него на груди, во внутреннем кармане пиджака.

  176  
×
×