77  

– Пацаны, – начал Валдис далеко не интеллигентным тоном, – мне интересно: кто это кино сварганил? – Гробовое молчание. – Это ответ? – Ни слова, ни кивка. – Пацаны, мы можем запросто привлечь вас за реализацию контрафактной продукции, но не собираемся этого делать. Давайте так: вы нам про кино рассказываете, мы вас отпускаем. То, что вы слили нам информацию, никто не узнает – и все дела.

– Было б что рассказывать, – наконец заговорил один из пяти, с серьезным лицом и внешне самый спокойный.

– Твои слова надо понимать, что вы ничего не знаете? – уточнил Валдис.

– Мне такие записи не попадались, – сказал тот же самый парень, остальные загалдели, дескать, вообще ничего подобного никогда не видели. Парень дождался, когда смолкнет гул. – Это не киношка, а домашний архив.

– В смысле? – Валдис сделал вид, что не понял, о каком архиве идет речь.

– Вы разве не видели порно? – усмехнулся парень. – Там есть начало истории, середина – большой трах, есть и конец истории. Потом, и это главное, в порно детально показывается трах, со всеми подробностями. А здесь просто секс, неинтересный, без фантазии. На эротику тоже не тянет – нет красивости. Я бы эту продукцию не взял. Загнать такое дерьмо – клиентов потерять.

– Свободны. – Валдис махнул рукой на дверь.

Парни вскочили с мест, заторопились к двери, но пропустили Степаняна, который плюхнулся на стул с загадочной улыбкой. В наступившей тишине голос робко подала Ника:

– Может, я не права, но мне кажется, дело в женщинах.

– А именно? – скосил на нее недружелюбные глаза Владимир Васильевич.

– Попробую объяснить, – набралась она храбрости. – На кассетах три одинаковых сюжета, что само по себе странно...

– Можно посмотреть? – спросил Степанян.

– Смотри, – разрешил Владимир Васильевич. – Мне это кино уже поперек горла стоит. Слушаю тебя, Ника.

Степанян включил видик, убавил громкость, скрестил на груди руки и на первых же кадрах выпятил нижнюю губу.

– Мне кажется, – продолжала Ника, – группа Фалеева делала это с целью, например, чего-то добиться от них. Записано так, будто насилия не было. Может, таким образом сооружали компромат на женщин?

– То есть, – поднял палец Валдис, – цель – шантаж?

– М-м... да, как один из вариантов, – сказала Ника.

– Пока другие варианты терпят фиаско, – проворчал Владимир Васильевич, подумал, глядя на девушку почему-то с подозрением, и сказал: – Вполне может быть и шантаж. Но с какой целью?

Вопрос был задан не кому-то конкретно, а вообще, однако Валдис и Ника дошли до той стадии, когда мозги ворочались туго. Свою лепту в разговор внес Степанян:

– Шантажируют, чтобы что-то получить, или кого-то приструнить, или запугать, или договориться.

– Это понятно, – отмахнулся Владимир Васильевич. – Ника точно назвала этих троих группой. Они работали на общую цель, по одному методу. Но как они использовали записи? Ради чего шантажировали?

– Мне кажется, – совсем осмелела Ника, – убивает тот, кого эти люди очень сильно обидели. А то, что и Клара, и Роменская входили в группу Фалеева, для нас с Валдисом уже очевидно.

– И Кривуна впишите в ваш список, – сказал Степанян, любуясь кадрами. – Какой шедевр сняли! А я пришел сообщить пренеприятнейшую новость: будет еще как минимум один труп.

– Что ты сказал? – насторожился Владимир Васильевич. – Какой труп?

– Думаю, в ближайшее время грохнут господина Энса, банкира.

– Почему ты так думаешь? – спросил Валдис.

– Господин Энс тоже получил змейку, вернее, живого ужа, как и Кривун. Лег в кроватку, а под одеялом ползет... – Он подробно и с комментариями рассказал о встрече с Мироном Демьяновичем, закончил предложением: – Не хотите ли взять Кривуна себе? Заодно и Энса? У меня дел полно, а господин банкир – прямой путь к змеелову, если, конечно, вы его не провороните.

– Вот этого не надо, – выставил ладонь Владимир Васильевич. – Не надо сбрасывать дела на других. Кривун твой, занимайся сейчас только им, а к Энсу приставим «хвост». Выясни, как попали к Кривуну подарки, которые он от щедрот своих преподнес нищему банкиру. Мы должны хвататься за любую возможность, способную прояснить ситуацию.

– А знаете, мне понятен почерк убийцы. – Валдис в возбуждении заходил по кабинету. – Змейки и ужи не понт, не для нас старается змеелов, не запугивает город. Убийца запугивает тех, кого оставил напоследок, он их предупреждает: тебе конец, ничто тебя не спасет. Поэтому одним он подбросил игрушки после убийства, а другим, для кого старался, до убийства. Владимир Васильевич, а Мартын Ягудин всегда занимался кражами? Может, у него сложная биография, по которой прошлись убитые?

  77  
×
×