93  

Шёффер прислонился к стене. Он походил на пророка выступающего с проповедью перед иудеями. В каком-то смысле, сказал себе Жозеф, он и есть пророк.

– Так вот, – сказал Шёффер, – Костер отливал форму целой страницы и печатал с нее. Генсфлейш обратил внимание, что после нескольких оттисков форма портилась. Некоторые литеры откалывались, стирались. И он ввел поразительное новшество: набирать литеры из кассы и составлять их в форму, а потом прямо с этой формы печатать.

– А такая форма не изнашивается? – спросил Франсуа.

Шёффер повернул голову к молодому человеку.

– О, вот хороший вопрос! Нет, потому что литеры легко заменить, к тому же этот чертов Генсфлейш нашел способ сделать свинец более твердым, добавляя к нему другие металлы. В частности, сурьму. Благодаря этому набор используется много раз. Сами же оттиски выходят более четкими и чистыми.

– Это и вправду похоже на алхимию! – воскликнула Жанна.

– Да, я думаю что Генсфлейша вдохновила алхимия! Но в конце концов его секрет был раскрыт. В мире есть мало тайн, которые рано или поздно не стали бы общим достоянием, – заметил Шёффер саркастическим тоном. – Венецианцы первыми догадались, что Генсфлейш придал свинцу твердость с помощью какой-то хитрости. И тогда у них появились свои печатни.

Каждый на мгновение задумался.

Жанна испытала смутное чувство, что рождается некий новый мир, полный чудес. Маленькая крестьянка из Ла-Кудре вряд ли поняла бы и десятую часть того, о чем говорил Шёффер.

Феррандо, как всегда мысливший практически, спросил:

– Чего нам не хватает?

– Прежде всего литер. Их нужно в двадцать, в тридцать раз больше, чем есть. С таким количеством мы даже одного Евангелия не напечатаем. Вдумайтесь, мессир Феррандо, если мы хотим издавать Библию, нам нужно более миллиона литер.

Феррандо перевел, и все были ошеломлены.

– Но… – возразил он, – разве нельзя разобрать набор одной страницы и взять из него литеры для другой?

– Конечно, – с улыбкой ответил Шёффер, – но пока целый лист не наберешь, нельзя рассыпать набор. Когда мы печатаем на больших листах, сложенных вчетверо для переплета, откуда название ин-кварто, нам нужно сохранять набор двенадцати страниц или же тридцати шести, в зависимости от типа тетради. Это уже требует примерно шестидесяти восьми тысяч литер. А нам нужно по меньшей мере столько же, чтобы набрать следующую тетрадь, пока мы печатаем предыдущую…

– Спроси у него, сколько литер в день может отлить хороший подмастерье, – сказал Франсуа.

Феррандо вновь стал переводить.

– Отливка сама по себе относительно проста: достаточно налить ложкой кипящий сплав в соответствующую форму. Главное, чтобы были сами формы. Тогда можно делать от тысячи до двух тысяч литер в день. Разумеется, литеры потом нужно шлифовать и проверять.

– Чего нам не хватает еще?

– Прессов. По крайней мере двух, больших по размеру, чем этот. И форм для них. Нужна плавильная печь. Бруски свинца, меди, олова. Сурьма. Инструменты для гравера и резчика, который готовит формы. Пунсоны. Резцы. Напильники для шлифовки. Валики для чернил… В общем, тут не хватает много чего. Я думаю, тесть мой Иоганн взял с собой материалы только для демонстрации своего искусства. Да, чуть не забыл, еще нам нужна бумага. Мы можем покупать готовую, но если у нас будет одна или даже две мельницы для производства бумаги, мы за короткое время окупим их стоимость.

Жозеф, Жанна, Феррандо, Анжела, Франсуа и Арминий слушали с расстроенным и чуть ли не удрученным видом. За исключением Феррандо и Арминия, никто не понимал, что говорит Шёффер. Он повернулся к ним и произнес по-немецки:

– Мессир Феррандо, я честный человек! Вы сказали, что эти материалы принадлежат мне. Вы понесли значительные расходы, потратили много сил и проявили большой ум, чтобы вернуть мое имущество, хотя ничем мне не обязаны. Я люблю свое ремесло. И помогу вам создать мастерскую. Вы расплатитесь со мной после первых продаж. Сверх того, в течение года я буду оплачивать работу моего сына Арминия и Карла Кокельмана.

Феррандо перевел и кивнул. Шёффер улыбнулся:

– Это мой вам подарок, и он намного ценнее самих принадлежностей, мессир Феррандо. Потому что если не уметь ими пользоваться, они не стоят ничего.

Он медленно прошелся по мастерской и, внезапно остановившись, обвел склад широким жестом:

– Это, – переведите, пожалуйста, мессир Феррандо, – для меня священное место. Из таких вот мастерских польется свет чтения и знания, который рассеет тьму невежества! Все зло в невежестве!

  93  
×
×