39  

– То есть… ну, в смысле, мне дивана не жалко, но… странно как-то… А… он что же?

Я вздохнула. Не знаю, почему, но мне вдруг стало невыносимо от мысли, что я все-таки не сдержалась и нарушила данное себе слово. Я перешла дорогу Марго – что бы она при этом ни кричала о своем равнодушии. Ну, не верилось мне, что можно добровольно отказаться от такого мужчины. Хотя… я же вот сама отказывалась столько раз и только вчера, одурев от страха, одиночества и тоски, сдалась. Ох, как все запутано…

Марго успела постелить мне на диване и зажечь настольную лампу, которая теперь отбрасывала мягкие блики на стены и занавешенное окно. Свет этой лампы всегда успокаивал меня, с тех самых пор, как я впервые оказалась в этом доме. Я любила сидеть на диване, подобрав под себя ноги, и читать что-то или щелкать клавишами ноутбука, если вдруг меня озаряло. Здесь все дышало уютом и покоем… И именно здесь я чувствовала себя по-настоящему нужной, по-настоящему дома, на своем месте. Даже собственная квартира не казалась мне такой родной.

Я забралась под плед, свернулась клубком и закрыла глаза, чувствуя, как Марго села рядом на диван. Ее теплая ладонь прошлась по моей щеке, задержалась на волосах, заправила прядь за ухо.

– Спи, Мэри… завтра все утрясется, вот увидишь.

Щелкнул выключатель, шаги Марго стихли в соседней комнате. Я зарылась лицом в подушку и уснула.


Редкое этим летом солнце насквозь пробивало лучами штору на окне, припекало так, что подушка казалась раскаленной. Я сладко потянулась, выпростав из-под пледа руки и щурясь от яркого света. Где-то в глубине квартиры негромко разговаривала Марго – видимо, по телефону. Я перевела взгляд на часы – ого, уже почти одиннадцать, ну я и поспала…

Вошла Марго, и по ее растерянному бледному лицу я мгновенно поняла – что-то случилось. Она молча протянула мне телефон и опустилась в кресло, закрыв руками лицо. Внутри у меня что-то оборвалось и нехорошо заныло.

– Алло…

– Какого черта ты там делаешь? – ударил мне в ухо раздраженный голос Алекса.

– Прости…

– «Прости»?! Это все, что ты мне скажешь?!

– Не кричи, пожалуйста. Я все объясню. Сейчас вот приду – и… – Но он перебил меня:

– Не смей подходить к двери! Вообще обе уйдите в дальнюю комнату и сидите там, пока я не позвоню! Ты слышишь меня, Мэри?!

– Что случилось? – Сердце забилось так, что стало больно.

– На вашей двери висит взрывное устройство.

– Что?!

– А что слышала. Сидите тихо и не мешайте мне. А с тобой я потом разберусь – за то, что подставила Марго.

Звонок прервался. Я бросила телефон на диван и перевела взгляд на Марго. Та по-прежнему сидела в кресле, закрыв руками лицо, и не шевелилась. Я выбралась из-под пледа и подошла к ней, села на подлокотник и обняла Марго за плечи. Она вдруг порывисто обхватила меня руками, вжалась лицом куда-то мне в бок и простонала:

– Мэрька-а-а… куда же ты снова влипла, девочка моя? Куда же, а? Когда все это закончится? Когда они все пропадут из нашей жизни?

Кто «они» и куда пропадут, Марго не уточнила, да и неважно это было. Меня интересовало другое – что собирается делать Алекс, откуда он узнал о взрывном устройстве. Я осторожно высвободилась из рук Марго и на цыпочках пробралась в коридор. Стараясь не прикасаться к двери, я заглянула в глазок. Алекс курил на площадке, опираясь плечом о стену, и смотрел куда-то в район нижнего замка. Значит, там… Внезапно он поднял глаза, и я вздрогнула, поняв, что он чувствует мое присутствие. Взгляд его сделался злым, губы зашевелились, явно изрыгая ругательства в мой адрес. Я отпрянула, стукнувшись плечом о шкаф.

В этот момент я совершенно не думала о том, что может произойти с Марго и со мной. Мои мысли были заняты только Алексом. Я не сомневалась в его профессионализме – но безотчетный страх за его жизнь парализовал меня изнутри. Случайность, судьба – и… все. Я даже подумать боялась о том, что его может никогда больше не быть в моей жизни. Никогда – такое безнадежное слово, оно намертво отрезает дорогу в будущее, забрасывает ее камнями, как горный обвал. Нет, мне нельзя так думать, нельзя… Он все сделает правильно, он же все умеет…

Алекс

Наконец-то эта строптивая сучка сдалась. Ее голос в телефонной трубке был растерянным, испуганным и таким жалким, что Алекс совершенно перестал злиться на нее. Мэри просила о помощи. Вика погибла у нее на глазах, прикрыв собой. Вот тебе и дура-девка… Жаль, конечно, что погибла, но хоть Мэри жива.

  39  
×
×