55  

– В подвал, в прачечную, – отрывисто ответил Мануйлов. – Уносите ее живо и постарайтесь не шуметь. Сопели в коридоре, как больные верблюды. Надеюсь, мешок прихватили? Он крепкий?

– Да, прочный. И мы не заходили в дом, – уточнил гость. – Я поднялся, как вы приказали, по приставной лестнице из сада. Максим стоит внизу. Понятия не имею, кто тут сопел, но точно не мы.

– Работать! – коротко велел Сергей Павлович. – Хорош болтать, спускайся назад. Не ходите в подвал через особняк, не ровен час, разбудите кого. Да аккуратнее там, не сломайте пень. А то рассказали мне, как один раз Максим слишком сильно пенек рванул. Механизм надежный, многие годы исправно работает, но следует обращаться с ним бережно.

– Понял, – коротко ответил таинственный гость. – Не волнуйтесь, все сделаем лучше некуда. Знаем, где ее спрятать. Никто не найдет, была и нету.

– За дело! – приказал Мануйлов.

Когда в библиотеке стало совсем тихо, я осторожно пошевелила рукой, потом переступила ногами, чувствуя онемение во всем теле. И усмехнулась про себя: не надо придумывать изощренных пыток, заставьте человека простоять неподвижно около часа, и он во всем признается, даже в том, чего не совершал.

Я вздохнула. Рассказывая Жанне про Айвенго, Сергей Павлович упомянул, что удивительный костюм имеет лишь один, на его взгляд, недостаток: человек, который его надел, самостоятельно не сможет снять, расстегнуть застежку без помощи извне невозможно. И что мне теперь делать? Меня охватило уныние, но уже через несколько секунд оно растаяло без следа. Мануйлов еще сказал, что, сильно нажав на правую пятку, можно активировать Айвенго. Тогда сработает какой-то механизм, и человек в доспехах обретет способность к передвижению.

Я резко вдавила пятку в пол, услышала тихий щелчок, а затем ощутила, что латы потеряли жесткость. Они словно обмякли и обхватили мое тело, как чуть великоватая перчатка. Я осторожно сделала шажок, затем другой и поняла: Айвенго совсем не стесняет движений, он легок, удобен, не производит шума. Вот только влезать в него надо босиком, а не в туфлях, но это уже детали. Доспехи прекрасный реквизит для оригинального номера. Полагаю, даже сейчас артист, выполняющий акробатические трюки в костюме рыцаря, произведет на зрителей большое впечатление. Представляю, какими аплодисментами награждали Мануйлова много лет назад. Доспехи вроде как железные, а когда влезаешь в них и включаешь, оказываются подвижными. Если Мануйлов способен придумывать и создавать такие штуки для актеров, он невероятно талантливый человек.

Но что же мне все-таки теперь делать? Жить в библиотеке Сергея Павловича в образе железного пугала? Есть, конечно, и другой вариант. Интересно, как отреагирует хозяин, если сейчас к нему в спальню притопает Айвенго и заноет: «Откройте, пожалуйста, выпустите меня на волю?» И как скоро после освобождения из лат меня выкинут вон из поместья?

Однако я нисколько не жалела, что «примерила» доспехи. Находясь в библиотеке, я узнала ворох не предназначенной для чужих ушей информации и поняла: Мануйлов – лгун, капитан Врунгель вместе с бароном Мюнхгаузеном ему в подметки не годятся. Сильно сомневаюсь, что Аня и Жанна на самом деле его дочери. Сергею Павловичу нужна записная книжка, вот он и пел женщинам небылицы о своем отцовстве в надежде, что те сообщат «папочке», где хранят документ. Хачикян и Реутова примерно одного возраста. Не мог же Мануйлов жить с Надеждой Муровой, конфликтовать с ее матерью, директрисой интерната Аллой Викентьевной, обожать издалека крохотную Анечку и одновременно состоять в гражданском браке с истеричкой Верой Олейниковой, ждущей от него ребенка?

Или все же одна из приглашенных дам и правда его дочь? Но тогда кто? Аня или Жанна? Сергей Павлович соврал обеим или только одной? Какая информация на самом деле содержится в записях разыскиваемой им книжки? Ане было сообщено, что в ней сведения о предках Сергея Павловича. Мануйлов знает только имена родителей, больше ему ничего не известно. Хотя нет, постойте, он поведал гостям душераздирающую историю про мотоцикл, попавший в аварию. Он сказал, что его маменька с папенькой были алкоголиками, считает их неудачными отпрысками аристократических фамилий и мечтает откопать семейные корни. Зачем ему это? Ладно, не стоит задавать праздные вопросы, на свете полно людей, которым интересна их родословная, возможно, Мануйлов принадлежит к их числу. Но Жанне-то наш «барон Врунгель» озвучил иную версию – про фокусбух и некоего благодетеля, подарившего сироте из цирка идеи новых номеров. И похоже, наш дражайший хозяин не ведает, у кого хранится блокнот, он требовал его у двух женщин. Хотя… А вдруг записных книжек две?

  55  
×
×