222  

Проржавевший поворотный механизм подавался, щель между створками окна расширилась.

От входной двери донесся мужской крик: «Полиция!»

— Сюда! Сюда! — закричала в ответ Целестина, досылая обойму в рукоять пистолета.

Стоя на коленях, подняла оружие и вдруг поняла, что стрелять придется в спину маньяка, другого не дано, из-за неопытности она не смогла бы попасть ни в руку, ни в ногу. Моральная дилемма навалилась на нее, но тут перед ее мысленным взором возникла Фими, лежащая в операционной на окровавленных простынях. Она нажала на спусковой крючок. Отдача чуть не сшибла ее на пол.

Окно раскрылось за мгновение до того, как прозвучал выстрел. Мужчина пропал из виду. Она не знала, попала пуля в цель или нет.

К окну. Теплая комната засасывала холодный туман. Она легла на подоконник, выглянула.

Узкий, мощенный кирпичом проулок в пяти футах внизу. Маньяк, убегая, переворачивал мусорные контейнеры, но его тело не лежало среди мусора. Из тумана и темноты доносились удаляющиеся шаги. Он бежал в глубь проулка.

— Бросай оружие!

Целестина бросила пистолет до того, как обернулась, и крикнула входящим в комнату копам:

— Он убегает!


* * *


Из проулка за дом, в другой проулок, на улицу, в город, туман, ночь, Младший бежал из прошлого Каина в будущее Пинчбека.

В течение этого знаменательного дня он следовал рекомендациям Зедда, направляя раскаленную добела ярость. Теперь же, безо всякого участия, поток ярости сам изливался в нужном направлении.

Мало того, что его изводили мстительные призраки, так над ним три года властвовала жуткая сила заклятия священника, черного баптистского колдуна, превратившего его жизнь в сущий кошмар. Теперь он знал, что вызвало острый нервный эмезиз, невообразимую диарею, жуткий зуд всего тела. Неудача в поисках подруги сердца, унижение с Рене Виви, гонорея, подхваченная дважды, медитативный транс, едва не обернувшийся трагедией, неспособность выучить французский и немецкий, одиночество, внутренняя пустота, неудачные попытки найти и убить мальчишку, рожденного Фими… Все это и многое, многое другое являлось ненавистными последствиями мерзкого заклятия, которое наложил на него этот лицемерный христианин. Младший, с его стремлением к самосовершенствованию, гармоническим развитием, умением концентрироваться и следовать инстинктам, должен был спокойно плыть по жизни под вечно безоблачным небом, со всегда наполненными ветром парусами, а вместо этого жизнь превратилась для него в бушующий океан. К его разуму, сердцу, характеру никто не мог предъявить претензий. Теперь-то он точно знал, что причина всех его бед — черная магия.

Глава 71

В больнице Святой Марии, той самой, где тремя годами раньше Уолли вывел Ангел в этот мир, он боролся за свою жизнь, за шанс увидеть, как вырастет девочка, за право быть ей отцом, в котором малышка так нуждалась.

Детектив Беллини отвез их в больницу Святой Марии на патрульной машине. Том Ванадий, друг отца, которого она несколько раз видела в Спрюс-Хиллз, но не очень хорошо знала, ни на секунду не мог успокоиться, вглядывался в каждый автомобиль на затянутых туманом улицах, словно ожидал, что в нем окажется маньяк.

Целестина помнила, что Том служил в полиции Орегона, и не могла понять, что он делает в Сан-Франциско.

Не представляла она себе и какое с ним случилось несчастье, в результате чего его лицо так разительно изменилось, причем не в лучшую сторону. В последний раз она видела детектива на похоронах Фими. И несколько минут тому назад, на пороге своей квартиры, узнала только по родимому пятну.

Ее отец уважал и восхищался Томом, поэтому она возблагодарила бога за его присутствие. В критической ситуации ее радовало, что рядом есть человек, который смог пережить катастрофу, до такой степени изуродовавшую его лицо.

Прижимая к себе испуганную Ангел на заднем сиденье патрульной машины, Целестина поражалась храбрости, с которой она вступила в бой, и спокойствию, которое сейчас пришлось так кстати. Ее не трясло от мыслей о том, что могло случиться с ней и с ее дочерью, потому что душой и сердцем она была с Уолли, а кроме того, она всегда жила с надеждой на лучшее и теперь не желала менять устоявшегося порядка.

Беллини заверил Целестину, что у Еноха Каина не хватит наглости преследовать патрульную машину и вновь напасть на нее в больнице Святой Марии. Тем не менее он оставил вооруженного полицейского в коридоре у комнаты ожидания, предназначенной для родственников и друзей пациентов палат интенсивной терапии. И, судя по бдительности копа, Беллини все-таки не исключал возможность появления в больнице Каина, с тем чтобы довершить начатое в Пасифик-Хейтс.

  222  
×
×