243  

– При этом будем скармливать им рассказы о наших доблестных усилиях ограничить масштабы геноцида. – Ритцер улыбнулся, предвидя интересную задачу. – Мне это нравится.

Они выработали общий план. Анне и ее стратегические зипхеды оснастят его деталями. Ритцер прав, это будет потруднее мокрухи с Дьемом. С другой стороны, если легенда продержится только до захвата… этого может хватить. Взяв под контроль Арахну, он сможет выбирать лучших из пауков и из людей Кенг Хо… а остальных списать в расход.

Эта перспектива казалась прохладным оазисом в конце долгого-долгого пути.

45

Снова наступила Тьма. Хранкнер почти ощущал вес традиций на своих плечах. Для традов – а в глубине души он всегда им был – это было время рождаться и время умирать; жизнь идет циклами, а самый главный цикл – это цикл солнца.

Хранкнер прожил два солнца. Старый уже коббер. Когда прошлый раз пришла Тьма, он был молод. Тогда была мировая война, и неясно было, уцелеет ли его страна. А в этот раз? Мелкие войны по всей планете. Но большой войны не случилось. Если произойдет, Хранкнер будет знать, что отчасти это из-за него. А если не произойдет – что ж, это тоже отчасти из-за него.

Как бы там ни было, а циклы разрушены навеки. Хранкнер кивнул капралу, придержавшему для него дверь. Вошел на покрытые инеем плиты. Он был одет в толстые сапоги, комбинезон и рукава. Холод покусывал концы рук и жег дыхательные проходы, даже проходя через аппарат подогрева. Гряда холмов Принстона сдерживала мощные снега. Это, да еще высокая набережная у реки и было причиной, почему город возрождался в каждом цикле. Но сейчас был вечер летнего дня – и при этом надо было искать на небе тусклый диск, бывший когда-то солнцем. Мир давно миновал нежность Годов Увядания, миновал даже время Ранней Тьмы. Он стоял на грани теплового коллапса, когда слабеющие бури кружат и кружат, выжимая из воздуха последнюю воду – открывая дорогу временам куда более холодным и окончательному покою.

В прежних поколениях уже все, кроме солдат, лежали бы в своих глубинах. Даже в его поколении, в Великую Войну, только несгибаемые туннельные солдаты еще вели войну во Тьме в такое время. На этот раз – на этот раз солдат было полно. У Хранкнера был собственный военный эскорт. И даже кобберы из охраны дома Андерхилла теперь носили военную форму. Но это не были сторожа, охраняющие дом от мародеров конца цикла. Принстон был переполнен народом. Новые дома, построенные для Тьмы, были забиты под завязку. Толчея в городе была такая, какой Аннерби в жизни не видел.

А настроение? Близкий к панике страх, дикий энтузиазм, часто все это у одних и тех же личностей. Бум деловой активности. Всего два дня назад «Программы Процветания» купили контрольный пакет Банка Принстона. Наверняка при этом пришлось вывернуть все финансовые резервы «Программ» и вложить их в дело, о котором специалисты по программированию понятия не имели. Это было безумие – и очень в духе времени.

Охране Хранкнера пришлось проталкиваться через толпу у входа Дома-на-Холме. Даже в границах владений суетились репортеры с маленькими четырехцветными камерами на гелиевых баллонах. Кто такой Хранкнер, они не могли знать, но видели охрану и видели, куда он идет.

– Сэр, не скажете ли вы…

– Грозят ли южане упреждающим ударом?

Этот дернул за веревочку баллона и опустил камеру почти на уровень глаз Хранкнера.

Аннерби поднял передние руки в тщательно изображенном пожатии плеч:

– Откуда мне знать? Я простой сержант.

Он и в самом деле был до сих пор сержантом, но звание мало что значило. Аннерби был один из тех кобберов без звания, под чью дудку плясала вся военная бюрократия. В молодости он знавал таких, и казались они ему далекими, как сам Король. Теперь… теперь он был так занят, что даже визит к другу приходилось рассчитывать до минуты, подводя баланс, во что может обойтись задержка в других вопросах жизни и смерти, которые ему решать.

Его слова остановили репортеров как раз настолько, чтобы его группа успела дойти до ступеней. И все равно, может, не надо было этого говорить. Аннерби увидел, как репортеры смыкаются у него за спиной. Завтра его имя уже будет у них в списках. Ах, где те времена, когда все думали, что Дом-на-Холме – всего лишь игрушечное дополнение к Университету? За многие годы эта крыша сильно прохудилась. Сейчас газетчики думали, что знают о Шерканере все.

За дверями из броневого стекла посторонних уже не было. Вдруг стало тихо, и слишком тепло для куртки и леггинсов. Сразу за углом стоял Андерхилл со своим поводырем, так, чтобы репортеры его не видели. В старые времена Шерк вышел бы ему навстречу. Даже во времена его высшей славы на радио он спокойно выходил на улицу. Сейчас служба безопасности Смит добилась своего.

  243