10  

– Нас действительно тревожит судьба Сильви, – обеспокоенно проговорила она. – Недавно монсеньор де Коспеан добился аудиенции у отца Жозефа дю Трамбле, который хотя и очень болен, но все-таки соблаговолил обратиться за разъяснениями к своему брату, коменданту Бастилии. Тот уверил нашего друга, что несчастной малышки нет ни в Бастилии, ни в Венсеннском замке.

– В это трудно поверить, – вздохнула Элизабет. – В таком случае где же она? Мы, разумеется, решили, что она в подземельях замка Рюэль, и это похищение во дворе – всего-навсего обман, уловка. Но наш старший брат уверен, что Корантен вернется.

– И нас также сильно огорчило, что королеву, которой мы нанесли визит, больше не волнует судьба ее фрейлины. Она поглощена своей беременностью и не желает слышать ни о чем печальном.

Франсуа улыбнулся. Из всего услышанного он почерпнул лишь одно: Серый кардинал, самый скрытный, самый коварный советник Ришелье, не всесилен, а это неплохая новость; герцога де Бофора радовало все то, что ослабляло его врага – кардинала. Поскольку возбужденный вид Франсуа удивил женщин, он поспешно напустил на себя озабоченность и спросил:

– Где Жаннета? Я хотел бы поговорить с ней...

– Ее здесь нет, – ответила герцогиня Франсуаза. – Она ушла, как только Персеваль де Рагенэль вернулся домой. Захотела побыть с ним, чтобы помочь поскорее забыть все, что с ним произошло. На несчастного больно смотреть...

Франсуа не успел отозваться на последние слова: вошел дворецкий, объявивший о приезде королевского курьера, и от этого известия в салоне повеяло легким холодком, как будто перед ними вдруг предстала суровая фигура Людовика XIII. Курьер доставил пакет, скрепленный печатью из красного воска.

– От короля господину герцогу де Бофору, – отвесив почтительный поклон, сказал он. Передав послание, он удалился, оставив женщин сгорать от любопытства. Франсуа сковырнул тонкую восковую печать с гербом Франции и развернул письмо; по мере того, как Бофор читал, лицо его мрачнело.

– Король приказывает мне прибыть во Фландрию в распоряжение маршала, герцога де Шатийона, матушка... Я должен выехать тотчас, как закончу сборы.

– Неужели вы отправитесь на войну, сын мой? Я полагала...

– ...что король гнушается в своих войнах кровью Вандомской фамилии? Кардинал, очевидно, думает иначе...

– А ваш брат?

– О Меркере в письме ни слова. Он может оставаться в Париже. Впрочем, тут я ему не завидую. Лучше уж нюхать порох подальше от Парижа, хотя лучше бы это случилось позднее. Не сомневаюсь, что за этим приказом стоит кардинал. Если испанский мушкет избавит его от меня, Ришелье будет счастлив...

– Не говори так! – вскричала Элизабет. – Ты же не станешь подставлять себя под пули?!

– У меня нет ни малейшего желания доставлять подобное удовольствие его преосвященству... Теперь, матушка, я просил бы вас помочь мне в приготовлениях к отъезду. Поговорите обо всем с Брийе! Сейчас я должен уехать и забираю с собой Гансевиля.

– Вы уезжаете так поздно, сын мой?! Но что за дела вынуждают вас так спешить?

– Не волнуйтесь! Мне необходимо немедленно нанести один визит, я скоро вернусь.

Когда он ушел, Элизабет подошла к огорченной матери.

– Куда он поехал? – спросила герцогиня. – Надеюсь, он не сделает никаких глупостей, чреватых новыми осложнениями.

Девушка взяла материнскую руку и приложила к своей щеке.

– Разве вы его не знаете, матушка? Разве Франсуа может покинуть Париж, не простившись с какой-нибудь прекрасной дамой? В последнее время ходят слухи о его связи с госпожой де Монбазон, но я не думаю, что это правда. Скорее уж он влюблен в госпожу де Жанзэ.

Но сестра Франсуа ошиблась. Он не поехал ни к той, ни к другой. Франсуа любил королеву, и никакую другую женщину он не желал. Сейчас он, сопровождаемый Гансевилем, мчался в сторону Бастилии; таким образом он проехал весь Париж, миновал улицу Сен-Тома дю Лувр, где располагался особняк госпожи де Монбазон. Но, не доезжая старой крепости, он свернул налево в узенькую улочку, спрыгнул на землю у красивого маленького особняка и, не дожидаясь, пока это сделает конюший, сам стал дергать за цепочку звонка у ворот.

– Передайте господину шевалье де Рагенэлю, что с ним желает немедленно говорить герцог де Бофор! То, что я должен ему сказать, не терпит ни малейшего промедления! – объявил он перепуганному привратнику, который поспешил исполнить приказание, дав возможность всадникам беспрепятственно въехать во двор.

  10  
×
×