246  

— Я в безопасности! — кричали они.— Я заперся, я в безопасности!

Так поступили все, кроме одного человека — кухарки. Она проводила в этом варварском доме каждый день лишь несколько часов, дикие страхи и паника матери ее не касались. Жизнь в городе за широким травяным рвом, забором и стеной с годами сделала ее практичной, и она размышляла всего мгновение. После чего совершила то, что должно было быть жестом спасения, но стало жестом отчаяния.

Рванув на себя дверь кухни, она распахнула ее и кинулась в большую гостиную при входе. Откуда-то издалека во тьме дул ветер, словно из ледяной глотки дракона.

«Сейчас выйдут остальные!» — подумала она.

Она быстро выкрикнула их имена:

— Мисс Мэделин, мисс Элис, миссис Бентон, мистер Роберт!

Затем, повернувшись, она бросилась через холл в сторону завывающей тьмы открытого окна.

— Мисс Мэделин!

Мэделин, как Христос пригвожденная к двери своей гардеробной, еще раз повернула ключ в замке.

— Мисс Элис!

В библиотеке, где бледные листы бумаги плясали в темноте, как пьяные мотыльки, Элис отпрянула от своей запертой двери, нашарила спички и зажгла керосинку. В голове у нее стучало, будто внутри билось живое сердце, выдавливая глаза из орбит, не давая сомкнуться задыхающимся губам, закладывая уши, так что ничего не было слышно, кроме дикой пульсации и глухого, всасывающего дыхания.

— Миссис Бентон!

Старуха беспокойно заерзала на своей кровати, провела руками по лицу, стараясь придать его растаявшей плоти наиболее подходящее сейчас выражение потрясения. Затем ее пальцы простерлись в сторону незапертой двери.

— Идиоты! Чертовы идиоты! Кто-нибудь, заприте мою дверь! Элис, Роберт, Мэделин!

— Элис, Роберт, Мэделин! — эхом разносилось по темным коридорам.

— Мистер Роберт! — призывал его спуститься с чердака дрожащий голос кухарки.

Затем каждый из них по отдельности услышал ее крик. Один испуганный и осуждающий вскрик.

А затем — мягкий звук падающего на крышу снега.

Они все застыли на месте, осознавая, что значит это молчание. Они ждали какого-нибудь нового звука.

Кто-то, ступая неслышно, как в ночном кошмаре, будто босиком, медленно бродил по коридорам. Они чувствовали, как какая-то масса движется по дому, появляясь то тут, то там, то где-то вдалеке.

На дальнем столе библиотеки стояли два телефонных аппарата. Элис схватила один из них, задребезжала рычажком и прокричала:

— Барышня! Полицию!

Но тут она вспомнила: «Теперь никто больше не позвонит ни мне, ни Мэделин. Скажите в компании “Белл ”, чтобы сняли наш телефон. Мы никого не знаем в городе».

«Будь практичной,— сказала тогда мать.— Оставь аппарат здесь на случай, если мы когда-нибудь решим снова подключиться».

— Барышня!

Она бросила трубку и удивленно уставилась на нее, словно это было какое-то упрямое животное, которое она попросила исполнить простейший трюк. Она перевела взгляд на окно.

Открой его, высунься наружу, кричи!Ах, ведь соседи-то сидят по домам в тепле, в своем отдельном далеком мирке, и к тому же завывает ветер, а вокруг — зима, ночь. Все равно что кричать на погосте.

— Роберт, Элис, Мэделин, Роберт, Элис, Мэделин!

Это мать кричит, вот тупица.

— Заприте мою дверь! Роберт, Элис, Мэделин!

«Я слышу,— думала Элис.— Мы все слышим. И он тоже ее услышит».

Она схватила второй телефон и трижды резко нажала на кнопку.

— Мэделин, Элис, Роберт! — разносился по коридорам голос матери.

— Мама! — закричала Элис в трубку.— Не кричи, не сообщай ему, где ты находишься, не сообщай ему о том, чего он не знает!

Элис снова застучала по кнопке.

— Роберт, Элис, Мэделин!

— Возьми трубку, мама, пожалуйста, возьми...

Клик.

— Алло, барышня,— раздался хриплый крик матери,— Спасите меня! Заприте дверь!

— Мама, это Элис! Тише, я тебя слышу!

— О господи! Элис, господи, дверь! Я не могу встать с постели! Как глупо, ужасно, столько замков — и я не могу до них добраться!

— Погаси лампу!

— Помоги мне, Элис!

— Я помогаю! Послушай! Найди свой пистолет. Выключи свет. Спрячься под кроватью! Давай же!

— О господи! Элис, приди, запри мою дверь!

— Мама, послушай!

  246  
×
×