77  

Олеся растерялась, она, честно говоря, рассчитывала, учитывая идеальное состояние сервиза, на хорошую мзду – и вдруг такой облом!

Девушка стала переставлять вещи в общей витрине, намереваясь выставить серебряный набор в общую продажу, но тут к ней подошла кассирша и попросила:

– Слышь, Олеська, придержи сервизик, у меня на него покупательница есть, дико богатая, хорошо заплатит!

Олеся обрадовалась:

– Хорошо, прямо здорово. Звони своей клиентке!

Кассирша сбегала к телефону и вернулась страшно довольная.

– Договорились обо всем, возьмет за пятнадцать тысяч!

– За сколько? – вздрогнула Олеся.

– За пятнадцать, – спокойно уточнила кассирша, – поделим чаевые на троих, каждой хорошая сумма достанется!

Олеся и Лиля пришли в полный восторг, о таких деньгах они даже и не мечтали, обычно покупатели раскошеливаются на гораздо меньшие суммы, до сих пор самым большим гонораром были сто долларов.

– Одна проблема только, – продолжила кассирша, – моя клиентка сейчас в Испании, вернется примерно через две недели.

– Как же ты с ней созвонилась? – удивилась наивная Лиля.

– Так по мобильному, – пояснила кассирша, – у нее роуминг по всему миру.

Естественно, Олеся и Лиля согласились спрятать сервиз и уволокли его в подсобку. На следующий день к ним примчалась Вика и заявила:

– Ну и дурака же я сваляла! Давайте сервизик, такая удача один раз в жизни бывает! Сама не понимаю, отчего меня жаба задушила!

Олеся и Лиля переглянулись и посмотрели на кассиршу, та отчаянно замотала головой и подняла вверх правую руку с растопыренными пальцами, явное напоминание о пяти тысячах чаевых.

– Извините, – проворковала Лиля, – но, так как вы отказались, мы выставили набор в зале.

– И его мгновенно забрали, – подхватила Олеся.

– Ну не идиотка ли я! – чуть не плача, воскликнула Вика. – Такой вещи лишилась!

Постояв у прилавка, постоянная покупательница в глубоком разочаровании ушла.

– Может, надо было ей отдать, – протянула Лиля.

– Ты чего! – воскликнула кассирша. – Сколько бы она отстегнула?

– Ну… долларов сто, – ответила Олеся.

– Во! А так сколько получим?

Продавщицы молча стали протирать витрины. И ежу ясно, что пять тысяч лучше, чем одна сотня.

Но через некоторое время выяснилось, что девушки зря ожидали крупного куша.

Спустя четырнадцать дней кассирша заявила:

– Девчонки, не убивайте меня! Клиентка не придет!

Лиля чуть не заплакала от досады.

– Выставляйте на продажу, – «позволила» кассирша.

Олеся, поджав губы, вытащила коробку и запихнула чашечки под стекло.

– Что же вы не позвонили Вике? – спросила я.

– Да неудобно показалось, – пробормотала Олеся, – сначала сказали, что продали, а потом, вот он, пожалуйста. Глупо выглядеть не хотели.

– А дальше что?

– Ничего. Только последний предмет установили, мужик этот пришел и забрал, никаких чаевых мы не получили. Вот ведь дрянь какая!

– Кто?

– Да Алиска, кассирша, зачем просила придержать сервиз, если клиентка такая? Мы только в случае, когда человек абсолютно надежный, вещи прячем.

– Как звали кассиршу? – медленно спросила я.

– Алиса.

– А фамилия?

– Не знаю.

– Кочеткова, – сказала Лиля, выныривая из служебных помещений, – вот ее домашний телефон.

Я схватилась за прилавок, ощутив легкое головокружение. Алиса Кочеткова, сотрудница НИИ, где изучают яды, она же попросила жадную Майю оформить кредитку. В голове мигом выстроилась линия. Алиса работает в антикварном кассиром, видит, что Вика отказывается от сервиза, и моментально бежит кому-то звонить.

Кому? Клиентке? Маловероятно! Это какой же расточительной особой надо быть, чтобы давать подобные чаевые! Нет, никакой дамы, отдыхающей в Испании, не было, Алиса звонила «режиссеру» спектакля!

Внезапно Хучик, сидевший на прилавке, начал беспокойно ерзать и скулить, мопсу явно надоело в душном магазине, ему хотелось в Ложкино, на мягкую раскладушку, стоявшую в тени раскидистой ели.

– Ой, наверное, кушать хочет, – забеспокоилась Олеся.

Порывшись в ящике, она добыла карамельку и протянула мопсу.

– На, пупсик!

Хучик шарахнулся в сторону, налетел на стоявшее здесь же блюдечко и уронил его. Легкая фарфоровая вещичка рассыпалась на осколки. Хуч взвизгнул.

– Что с ним? – воскликнули девушки. – Ой, его тошнит? Маленький, бедненький, у него, наверное, солнечный удар.

  77  
×
×