61  

Небольшой парк сплошь зарос травой, и лишь маленькое пространство, где был огород, содержалось в порядке. Кругом буйствовали розы и другие одичавшие кустарники. Совсем близко заросшая ивами река журчала по камням, скрывавшимся под водой во время сильных дождей.

Гийом был очарован и лишь произнес:

— Прекрасное владение, есть, где развернуться. И чего ради ты рисковал жизнью на Коромандельском побережье?

— Я всегда любил море, к тому же я был в семье младшим. И выбирать пришлось между церковью и Мальтой.

— Что почти то же самое, ведь и там, и здесь живут одной надеждой.

— Не совсем. Благодаря знакомству с магистром ордена господином де Роан-Полдюком, меня приняли в пажеский корпус, но, когда господин де Сюфран стал снаряжать корабль в Индию, я добился разрешения к нему присоединиться. Брат мой умер, едва мы пересекли Гибралтар, а отец — через три месяца после него. Остальное тебе известно. Теперь я остался один и хочу заняться своей землей…

— Если ты по-прежнему отвергаешь дружбу девушки в зеленом, то, может быть, позволишь мне тебе помогать?

— А ты не хотел бы обзавестись своим собственным поместьем?

— Тогда мы могли бы быть соседями? Это многое бы упростило…

— И я был бы так счастлив! Дай мне три-четыре дня, чтобы осмотреться, и потом мы поищем вместе!

Хозяину давно пора было вернуться. За фермой, так же как и за домом, присматривали двое верных слуг, Фелисьен и Мари Гоэль, которым кое-как помогали два молодых лакея. Но путешественники обнаружили сильно простуженного Фелисьена в постели, после того как он в холодную февральскую ночь вытащил из соседнего пруда решившую утопиться дочь деревенского ризничего.

— И о чем он думал! — приговаривала его жена Мари. Бросаться в воду, когда тебе под шестьдесят! И вот вам результат! Посмотрите-ка на этого простофилю, его и в кровати-то не видно: в колпаке, красный как рак и кашляет целыми днями!

Однако беспокойство Мари было куда сильнее, чем казалось, потому что ее нервы вдруг сдали и она разрыдалась в объятиях Феликса:

— Вы ведь спасете его, батюшка, правда? Слава Богу, что вы к нам вернулись. После смерти покойного барона все пошло наперекосяк: дожди льют, ветер такой, что того гляди рога быкам поотрывает, на коров в прошлом году хворь напала, да еще муж дочки нашей лихорадкой заболел… А вы так далеко! Уж и не звали, увидим ли вас когда еще.

— Теперь я здесь и больше не уеду, Мари! Мажешь быть спокойна. А это мой друг, месье Тремэн, который хочет поселиться в наших местах. Не приготовишь ли ты нам ночлег и ужин? Так вкусно пахнет из котелка, но хватит ли там для двух неожиданных гостей?

Она отстранилась от него, смахнула слезы рукавом, поправила съехавший набок чепец и посмотрела на мужчин засиявшими от радости глазами.

— Будьте уверены, все получите! И белоснежные простыни, и лучший сидр, и…

Утопавший в своей перине Фелисьен откашлялся и проворчал:

— Разве так встречают нового хозяина, Мари? Охаешь, плачешь, а про приличия забыла. Ох, покажу я тебе!

Он тотчас слез с тюфяков, сунул большие ноги в тапки и предстал перед ними в ночной рубашке, огромный и крепкий, рядом с маленькой худенькой Мари. Затем он взял ее за руку, и оба отвесили поклон молодому хозяину.

— Добро пожаловать на ваши земли, месье барон, — строго произнес Фелисьен. — Будем счастливы служить вам, как служили вашим покойным родителям… и провалиться мне на этом месте, если завтра я не обойду с вами ваши владения!

— Но, Фелисьен, ты еще не выздоровел!

— Не выздоровел? Клянусь, я не чувствую себя больным! После бутылки доброго вина — а его в погребе пока хватает — вы для меня лучшее лекарство, которое только существует! К тому же, — добавил он с великим достоинством, невзирая на свой нелепый наряд, — мне выпала честь передать вам ваш дом, месье барон!

Взволнованный Феликс расцеловал их и повел друга показать свое жилище: Мари шла впереди, а Жане, один из молодых лакеев, помогал ей зажигать огни, снимал с мебели чехлы, распахивал ставни, а затем они принялись готовить для них комнаты. Феликс остановил Мари, когда она уже собиралась открыть столовую.

— Будем есть на кухне вместе с вами, пока я не дам другого распоряжения, — решил он. — Со временем мы вспомним старые привычки. Варанвиль должен возродиться…

Все с радостью выпили за возрождение поместья. Странное ощущение возникло у Гийома за ужином у большого камина, над которым висели два скрещенных старинных мушкета: ему казалось, что он, как и много лет назад, сидит у очага в доме На Семи Ветрах. Он увидел знак в том, что образы прошлого в первый же вечер посетили его недалеко от того места, где покоилась его мать. И заснул, как ребенок, в комнате, где, несмотря на сильный огонь, еще пахло сыростью: слишком давно здесь никто не останавливался.

  61  
×
×