45  

— В фильме он не расставался с картами таро, — напомнил Бигмак.

— То в фильме, — сказал Джонни. — На самом деле карты таро — это европейский культ. А вуду — африканский.

— Ты что, дурак? Какой африканский?! Американский! — сказал Холодец.

— Нет, американский — это когда верят, что Элвис Пресли жив, — не согласился Ноу Йоу. — А вуду, если вкратце, это западноафриканский культ с элементами христианского влияния. Я смотрел в энциклопедии.

— У меня есть просто карты, — сказал Холодец.

— Никаких карт, — сурово постановил Барон Ноу Йоу. — А то мама будет вне себя.

— А как насчет такой штуки с блюдцем?

— Чашки?

— Не придуривайся, ты знаешь, о чем я.

— Не пойдет. Темные силы могут вырваться на волю, — ответил Барон Ноу Йоу. — Что блюдце, что доска для спиритизма — один черт.

Кто-то включил магнитофон и пустился танцевать.

Джонни уставился на свой стакан с пуншем и содрогнулся. Там плавала апельсиновая косточка.

Карты, доски, думал он. Мертвецы. Какие же это темные силы? Клеймить карты, тяжелый рок и «Драконов и подземелья» из-за того, что там среди персонажей есть демоны, — это все равно что стеречь дверь, когда оно на самом деле поднимается сквозь паркет. Настоящие темные силы — не темные. Они скорее серые. Как мистер Строгг. Они высасывают из жизни все краски; они берут городок вроде Сплинбери и превращают его в мешанину улиц во власти страха, пластиковых щитов, Новых Блестящих Перспектив и многоэтажных башен, где никто не хочет жить и, в общем, не живет. В мертвецах больше жизни, чем в нас. И все становятся серыми и превращаются в порядковые номера, в числа, и тогда кто-то где-то начинает складывать, вычитать, умножать и делить…

Да, бог-демон Йот-Зиккурат пускает души в распыл — но он не утверждает, будто души нет.

И — все-таки — оставляет вам полшанса отыскать волшебный меч.

Он очнулся и услышал голос Холодца:

— Можно пойти по соседям.

— Мать говорит, это все равно что просить милостыню, — отрезал Ноу Йоу.

— Ха! В «Джошуа Н'Клементе» вообще жуть что творится, — хмыкнул Бигмак. — У нас это знаете как называется? «Гони пять фунтов или сделай ручкой своим покрышкам».

— А мы далеко не пойдем, — сказал Холодец. — Или можно прогуляться до Пассажа…

— И что? Там небось ряженых пол-Китая. Носятся и вопят.

— Ну, значит, нам там самое место, — вмешался Джонни.

— Тогда так, — решил Холодец.—Люди, айда в Пассаж!


В Пассаже Нила Армстронга собрались все те, кто не смог придумать, чем бы еще заняться на вечеринке по случаю Хэллоуина. Они бродили небольшими компаниями, разглядывая костюмы встречных-поперечных, и болтали, то есть вели себя, в общем, как всегда. С той только разницей, что в этот вечер торговый центр напоминал Трансильванию, где население припозднилось выйти за покупками.

В ярком оранжевом свете фонарей крались зомби. Ведьмы прогуливались стайками и хихикали, косясь на мальчишек. На эскалаторах покачивались ухмыляющиеся тыквы. Среди пыльных деревьев в кадках слонялись вампиры, что-то невнятно бормоча и постоянно поправляя вставные клыки. Миссис Тахион рылась в урнах, отыскивая жестянки.

Розовый наряд Джонни вызвал немалый интерес.

— Покойников видел? — спросил Барон Ноу Йоу, когда Холодец с Бигмаком отошли купить чего-нибудь пожевать.

— Пачками, — ответил Джонни.

Да ладно, ты же понимаешь, о чем я.

— Нет. Их не видел. Как бы с ними чего не случилось…

— Так ведь они мертвые. В смысле, если они существуют, — рассудительно сказал Ноу Йоу. — Под машину они, конечно, не попадут. Может, они просто не хотят больше с тобой разговаривать — ведь ты уже спас их кладбище. Наверное, все дело в этом. По-моему…

— Кому малиновую змею? — спросил Холодец, шумно раскрывая большой бумажный пакет. — И черепушки тоже очень нехилые.

— Я пошел, — сказал Джонни. — Что-то не так, а что, не пойму.

Мимо порхнула десятилетняя Невеста Дракулы.

— Да, надо признать, не больно-то здесь весело, — сказал Холодец. — Знаете что… По телику сейчас будет «Ночь вампиров-паинек». Может, вернемся и посмотрим?

— А где все остальные? — спохватился Бигмак. Прочие Холодцовы гости растворились в толпе.

— Что они, не знают, где я живу? — философски ответил Холодец.

Мимо прошел окровавленный упырь. Он лизал мороженое.

— Не верю я в вампиров-паинек, — заявил Бигмак, когда они вышли из пассажа.

  45  
×
×