109  

И она торопливо добавила зачем, чтобы полностью завоевать доверие.

Когда она закончила, Рафаэль озабоченно нахмурился.

— Похоже, им известно гораздо больше, чем я предполагал… — Но он быстро тряхнул головой. — Неважно. Мы с этим разберемся. — Опираясь на трость, он повернулся к открытой двери и обратил сяк светловолосому боевику: — Берн, свяжись по радио со своим снайпером. Пусть стреляет, а потом быстро возвращается к вертолету.

Снайпер?

Кай сделала два шага по направлению к навесу.

Айрис и Элвин…

Рафаэль обернулся к ней.

— Я обещал их отпустить, — объяснил он. — Просто не уточнил, как далеко я им дам уйти.

Вдалеке прогремел сухой треск винтовочного выстрела.

И следом за ним второй.


13 часов 44 минуты

Флагстафф, штат Аризона

Посмотрев на плоскую вершину горы, Пейнтер отпил большой глоток из фляги с водой. После двух палящих часов на солнечном зное он уже начал подумывать, что они никогда не дойдут до горы, что она будет постоянно отступать перед ними, словно мираж в пустыне.

Но вот они наконец прибыли на место.

— И что дальше? — спросил Ковальски, обмахивая лицо шляпой.

Великан превратился в одно ходячее пятно пота.

— Пуэбло наверху, — сказала Нэнси.

Ковальски глухо застонал.

Пейнтер задрал голову. Он не видел никакой дороги наверх.

— Вон там, — указала молодая женщина, направляясь вдоль подножия горы к тому месту, где начиналась крутая извилистая тропа.

Следуя за Нэнси, Пейнтер разглядывал примитивные рисунки на поверхности скал: змеи, ящерицы, олени, овцы, причудливые человеческие существа и самые разнообразные геометрические узоры. Похоже, все петроглифы можно было разделить на две группы. Чаще встречались изображения, полученные за счет того, что более темный «пустынный налет» местами отскабливался или счищался, открывая более светлый камень. Другие изображения состояли из сотен крошечных отверстий, просверленных в мягком песчанике и образующих контуры фигур или закрученных спиралей.

Пейнтер отметил, что идущий рядом Хэнк разглядывает те же самые рисунки, вероятно ища звезду и полумесяц древних израильтян.

Преодолев значительную часть пути наверх, они добрались до расколотого выступа на поверхности скалы, той самой трещины в названии пуэбло. Вход был узкий, однако дождь и ветер гладко отполировали песчаник.

— Осталось подняться еще совсем немножко, — заверила Нэнси.

Двинувшись первой, она скользнула в трещину и начала подниматься по усыпанной камнями тропе. Увидев, что трещина доходит до самого верха горы, Ковальски вполголоса выругался. Несколько раз ему приходилось разворачиваться боком, чтобы протиснуться мимо обвалившихся сверху каменных глыб, частично перекрывших проход.

Но в конце концов все добрались до самого верха, выйдя из трещины в одно из помещений собственно пуэбло. Затем они покинули древнее жилище и оказались на открытом месте. Эти развалины были далеко не такими впечатляющими, как то, что они видели в Вупатки, однако это с лихвой компенсировала панорама, которая открылась с вершины горы. Отсюда были видны река Литтл-Колорадо и бескрайние просторы, простирающиеся на сотни миль во все стороны.

— Одна из теорий, связанных с этим местом, — объяснила Нэнси голосом профессионального экскурсовода, — гласит, что это был оборонительный форпост. Если посмотреть на эту стену вдоль обрыва, будут видны небольшие отверстия, направленные под углом вниз, возможно для стрельбы из лука. Однако другие исследователи утверждают, что это была древняя обсерватория, которой пользовались шаманы, и в доказательство приводят тот факт, что некоторые отверстия в стене направлены вверх.

Однако Пейнтер и его спутники проделали такой долгий путь не для того, чтобы выслушивать эти теории.

— Что насчет петроглифов, о которых вы говорили? — спросил Пейнтер, не желая отвлекаться на несущественное. — Где они?

— Следуйте за мной. Обычно мы туда никого не водим. Тропа опасная, крутая, там полно осыпей. Один неверный шаг — и можно сорваться вниз.

— Показывайте, — бесстрашно произнес Пейнтер.

Нэнси направилась к груде камней на месте давным-давно обвалившейся стены. Перебравшись через эту груду, они оказались еще у одной трещины или разлома. Эта трещина вела вниз. Тропа действительно была коварной. Ноги Пейнтера то и дело скользили по камням. Ему приходилось упираться обеими руками в стены трещины, чтобы сохранять равновесие. Мешало и то, что собака Хэнка носилась между людьми с проворством горного козла, время от времени останавливаясь для того, чтобы пометить какой-нибудь камень или чахлый куст.

  109  
×
×