59  

– Ничего не понимаю! Почему же ты работала в «Мак-Пинке»!? Да на самой низшей должности!?

– Ну… папа говорит, это полезно.

Бред сгущался. У Алёши закружилась голова.

– Да ладно, не грузись! – сказала Лиза. – Если тут тебе не по душе, пошли в библиотеку. Она вместе с кабинетом.

Алексея потащили через длинный коридор в другое место, отворили перед ним дверь и ввели в большую комнату. Такого удивительного зрелища ему не приходилось видеть в жизни.

Посреди стоял здоровый стол с огромной кучей всякой навороченной фигни вроде ноутбука, дорогущих ручек, золотого пресс-папье и прочего. Особо выделялось кресло: широченное, похожее на трон, конечно же, из кожи, с подлокотниками в виде двух голов медведей – оно будто делало начальником любого, кто лишь в него сел. При этом со всех стен, волшебно превращённых в стеллажи, смотрели батареи Ирвина Уэлша, Куопленда, Чака нашего Паланика… От «альтернативной» серии одна стена была сплошь рыжей. Алексей глазам не верил: были тут и Эрих Фромм, и Ги Дебор, и весь Лимонов, и Проханов, и Тарасов, и «Моя жизнь» Троцкого, и всё, что вышло русского о Че. Виднелась знаменитая «Поваренная книга анархиста» между книжками Кропоткина и Савинкова. Что касалось Алоизия Омлетова, то он здесь был представлен даже в нескольких изданиях и стоял по центру как любимой автор обладателя медвежьего сиденья.

Лёшу охватил восторг. Библиотека контркультуры – вот что настоящее богатство! Он ходил от полки к полке, трогал, удивлялся, ощущал себя в волшебном царстве, беспрестанного говорил:

– А это можно? А вот это? Можно, Лиза?

Девушка смеялась, лишь кивая и повторяя:

– Можно, можно! Это ж надо, как ты удивился! Я же говорила, что мой папа любит эти вещи… Да и я порой читаю.

Наконец, ей надоело наблюдать Алешины восторги, и, забрав из его рук том Витухновской, Лиза кинула бой-френда на медвежье кресло. А потом уселась ему на колени.

– Ну, чего? – спросила она сладко. – Ты зачем пришёл, а? Книжечки читать?

Алёша улыбнулся и был поцелован в губы.

Лиза шарила руками под его одеждой и болтала:

– Ишь какой… глядите… Книжки ему интереснее меня… А, кстати. Папа ещё любит в Чежика играть!

– Какого ещё «Чежика»?

– Ну, Чежик… Я тебе, по-моему, говорила. Модная игрушка. Птичка там летает, гадит на солдат американских. Его Чежиком прозвали.

– Типа Чижик вместе с Че Геварой?

– Точно, точно!

«Йесс! – подумал Алексей. – Серёгина стратегия работает. Увлёкся даже этот олигарх, который восседает в кресле с медведями! Впрочем… Он и так был прогрессивным, судя по библиотеке? Или нет? Чушь, этот интерьер не может совмещаться с революционными воззрениями!».

Лизина рука ползла всё глубже, глубже…

Вдруг Двуколкин обнаружил на стене портрет Эрнесто. В трёх цветах, как, впрочем, и обычно – светло-красном, чёрном, белом, – он имел какой-то странный вид, как будто состоял из шариков.

– Послушай… – Алексей освободился из объятий Лизы. – Это из чего?

– Из жемчуга. Что, нравится? Там белый, чёрный, розовый.

Лёша выдохнул и от вопроса – золотая рамка или просто сделана под золото, разумно воздержался. Просто предложил:

– А может, нам найти, где поудобней?

Просто невозможно было заниматься этим перед грозными очами странного жемчужного Гевары!


В Лизиной спальне ноги Алексея сразу потонули в восхитительном ковре. Потом Двуколкин прилепился к здоровенному аквариуму, где шныряли симпатичные пираньи в настоящих джунглях из какой-то экзотичной водной зелени. Потом поинтересовался статуэтками саксонского фарфора, копией картины Боттичелли с Лизиным лицом вместо Мадонны, бриллиантовым колье, висящим на каком-то выключателе, с которым рядом находился рядом туалетный столик с кучей всяких женских прибамбасов…

– Так! Всё! Хватит! – объявила Лиза.

И Алеша оказался на кровати, огроменной, очень мягкой и при этом абсолютно круглой.

– Ну ползи ко мне, мой котик!

Он пополз, но добрался едва до середины, когда Лиза, не дождавшись, навалилась на него всем весом, прижав самое ранимое. Двуколкин извернулся. Лиза поднялась, встав на колени, сняла платье, кинула его туда, где были статуэтки, разумеется, смахнув одну из них на пол, и показала Алексею нижнее бельё «Версаче». Алексею почему-то стало страшно. Лиза принялась тереться о него всем телом, точно так, как он мечтал во сне, но почему-то это не несло ни удовольствия, ни даже расслабления. Алексей не мог себя настроить на любовь. Увидев, что её усилия тщетны, Лиза встала и спросила, что случилось.

  59  
×
×