111  

Соланж улыбается. Когда-то она была лучшей проституткой, самой дорогой. На нее был огромный спрос. Теперь все позади. Но через нее до сих пор можно достать все, что хочешь: оружие, информацию, триппер и проблемы — смотря что искать.

— Привет, кошечка моя сладенькая, — ее зеленоватые глаза обшаривают мое лицо. — Я уже и не надеялась встретить тебя на этом свете.

— А что такое? Ты больна?

— Ты все такая же. Нет, я, слава богу, не больна. Но ходили слухи, что...

Она испуганно закрывает ладонью рот. Правильно делает, зубов лет десять не чистила — и столько же, наверное, не посещала дантиста.

— Ну, чего ты, Соланж? Это же я! Разве ты можешь во мне усомниться?

— У меня болтливый язык, — это не единственный твой недостаток, дорогая. — Ну да ладно. Я так по тебе горевала! Ходили слухи, что ты... Что тебя убили.

— А кто это говорил?

— Ох, да разве ж я теперь вспомню! Дело-то давно было. Слушай, Лили, ты мне скажи: если ты все это время была жива, почему не дала о себе знать Соланж?

— Не начинай. Ты окажешь мне услугу, если вспомнишь, от кого слыхала тогда такие новости.

— Ты не изменилась. Твоя беда в том, что ты не веришь в сентиментальные чувства.

— Будто ты веришь! Соланж, давай к делу.

— В последнее время верю. Например, я обрадовалась тебе совершенно искренне.

Опять обиды, надо же!

— Хорошо, я верю. Итак?

— Мне рассказывала Мари-Картежница... Она тогда крутилась около одного типа из какого-то посольства... Нет, не тогда. Вот, слушай. В казино Мари познакомилась с каким-то не то арабом, ну, что-то в этом роде. Он работал здесь, во Франции, санитаром в какой-то больнице. Так вот. Рассказывал Мари...

Она умолкла. Ее тело перетекло на траву. В спине торчит нож — его бросила азиатка, которая стоит за деревом. Но почему она не убегает?

Я хватаю ее за волосы и тащу в недра дома, содрогаясь от отвращения. Волосы ее, наверное, кишат насекомыми, а в доме грязь липнет к обуви.

— А теперь говори, зачем ты это сделала? — Я пытаюсь говорить спокойно, только у меня плохо получается. Соланж была мне еще нужна. И вообще: старая неряха не заслужила такой смерти. Согласно правилам игры, она должна была умереть от употребления сто первого за день пирожного с кремом.

— Мне показалось, что... Я думала, она меня выгнала, потому что у нее был с кем-то роман. Я увидела тебя и решила, что... Я теперь должна умереть. Я убила ее.

Девка врет и не краснеет. Но почему? Что-то здесь не сходится. Не понимаю. Зачем было убивать Соланж? Не из ревности же, в самом деле? А что тогда? Сейчас я узнаю.

— Или ты мне расскажешь правду, или я отрежу тебе нос. Договорились?

Она тупо пялится на меня. Такое впечатление, что она не слышит, что я ей говорю. Или ее накачали наркотиками? Не похоже. Я разбираюсь в таких вещах, здесь что-то другое. Я почти знаю, что, но думать об этом не хочется. Нет, другого способа я не вижу. Я разрезаю ей ладонь. Она так пронзительно кричит, что я едва не оглохла. Ничего не поделаешь. Нож делает надрез на бедре. Она от этого не умрет, а вот ее собственная личность может вернуться на место боли.

— Не надо, мадам! Прошу вас, не надо больше.

Она плачет. Ее глаза теперь смотрят осмысленно.

— Зачем ты убила Соланж?

-Я? Убила?

Так. Час от часу не легче! Она не помнит, что с ней сталось. Если только я в этом что-то понимаю. Нет, она не притворяется. Она не может вспомнить, надо сваливать отсюда.

— Как тебя зовут?

Она еще долго будет вот так молчать, но ответы нужны мне сейчас. Поэтому я бью ее по лицу — сильно, наотмашь. Наверное, прогоняю злость. Мне немного жаль Соланж.

— Нет, не надо меня бить, пожалуйста!

— А что мне с тобой делать? Отвечай на вопросы, иначе опять познакомишься с моим ножом.

— Не бейте меня, я не знаю...

— Как тебя зовут?

— Жаннет.

Она похожа на Жаннет так же, как я — на китайского мандарина.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь, Жаннет?

В принципе, ответ даже слишком очевиден. Но, может, она меня удивит?

— Я... обслуживаю клиентов в доме Мари-Анж.

Нет, она меня не удивила. Ну почему бы ей не оказаться официанткой? Или еще кем-то. Проститутка. Все эти азиатки — прирожденные проститутки, твари без стыда и принципов. Бог знает, какая зараза может оказаться у нее!

— Зачем ты убила Соланж? Только не говори, что из ревности. Кто тебе заплатил?

  111  
×
×